Все эти четыре года Тэмлин не просто жила в доме братьев, она жила вместе с Руне в его комнате, и спали они на одной кровати, но невинно, как полагается детям, ведь он никогда не делал попыток прикоснуться к ней даже пальцем. Но спустя полгода после её шестнадцатилетия, когда они оба вернулись под утро после очередной вылазки, Тэмлин окончательно призналась сама себе, что больше не представляет своей жизни без него. В то раннее весеннее утро, когда их комната тонула в слабом неоновом освещении множества ламп, она впервые сказала ему о том, что чувствует, а Руне ответил ей нежной улыбкой и взаимным признанием. Его глаза излучали такое странное тепло, от которого Тэмлин бросило в жар, сердце билось так громко, что, казалось, было слышно за пределами их комнаты. И от испытываемого волнения первой влюблённости она попросила Руне поцеловать её.
Улыбка тут же сползла с его лица, и некоторое время Руне, словно не поверив своим ушам, не шевелился, наверняка раздумывая, правильно ли отвечать на столь внезапное желание. Тэмлин вдруг сама испугалась своей просьбы и, готовая бежать куда глаза глядят, подорвалась с кровати, но не успела сделать даже шаг, как Руне взял её за руку. Остановил он её очень ненавязчиво, казалось, Тэмлин могла просто вырвать ладонь, и Руне не стал бы держать её, но она застыла, не в силах пошевелиться от такого простого прикосновения.
Переплетая пальцы, Руне другой рукой ласково коснулся её щеки и медленно подался вперёд, однако когда их губы оказались в опасной близости друг от друга, остановился в нерешительности и заглянул Тэмлин в глаза. Он словно спрашивал, действительно ли ему можно поцеловать её, правда ли, что она желает этого? Говорить глазами мог только Руне, и Тэмлин ответила ему тем, что сама подалась вперёд, преодолев разделявшие их миллиметры, и робко коснулась его губ своими.
И всё то, что произошло между ними после, то, на что Тэмлин думала никогда не решится, она до сих пор вспоминала со счастливой улыбкой. Тогда она впервые узнала, насколько Руне действительно может быть ласковым. Несмотря на впервые вспыхнувшее в её теле желание, Тэмлин всё ещё боялась боли, которую испытала когда-то сполна, но Руне касался её с таким трепетом и осторожностью, что её, кажется, окончательно разрушенное насилием тело возродилось вновь. Словно растоптанный и иссушенный цветок спустя годы терпеливой и непрерывной заботы впервые зацвёл, раскрыв благоухающие бархатные лепестки навстречу солнцу, как новой жизни. И в тот момент, когда Тэмлин познала в объятиях Руне то чувственное наслаждение, которое одних людей превращает в животных и толкает на преступления, а других, напротив, ставит на ступень бога и дарит способность любить. В тот момент, когда её тело сгорело в пламени подаренного им оргазма и, как феникс, возродилось вновь, когда Тэмлин впервые вдохнула его любовь и познала глубины собственной, она наконец-то смогла вернуться к себе. Возродившаяся связь с телом была похожа на возвращение домой после долгого странствия, на вдох живительного кислорода после того, как долго шёл ко дну, на первое осознание того, что всё ещё жив, после того, как пережил сложнейшую операцию или освободился от ужасной болезни. Тэмлин наконец исцелилась.
Последующие полтора года, несмотря на сложность преступной жизни, что они оба вели, каждый день был наполнен для неё счастьем. Казалось, демоны прошлого покинули Тэмлин навсегда, Руне словно вычеркнул из её памяти всё, что происходило в её жизни до той их судьбоносной встречи. До тех пор, пока однажды она случайно не увидела из окна своего автомобиля отца.
В тот вечер монстр возвращался с работы домой и не видел её, но одного этого было достаточно, чтобы Тэмлин внезапно вспомнила всё. В тот момент пламя огня вновь охватило всё её существо, но не любви, а такой страшной ненависти, что в душе впервые родилось желание мести. Несколько часов, пока они с бандой готовились совершить очередную вылазку, Тэмлин была словно не в себе — не слышала, когда к ней обращались, не реагировала на прикосновения и слова возлюбленного, и не улыбалась. В конечном итоге она отказалась идти с бандой на вылазку и, сделав вид, что плохо себя чувствует, взяла машину и уехала. Только вот Руне, зная её как самого себя, понял, что с ней что-то происходит, и, оставив за старшего близкого друга, отправился следом.