Вот теперь началась настоящая охота. Леонид ерзал на стуле и с застывшей улыбкой следил за суматохой в центре обработки данных. Полковник Светляченко не удержалась и стала сама загружать оставшиеся перфокарты в считывающее устройство. Она придавила стопку карт свинцовой пластиной, провозгласила: «Осталось восемьсот» и потерла ладони, как штангист, стряхивающий остатки талька после того, как показал результат, который может стать победным. Стопка все уменьшалась и уменьшалась, на четырнадцать карт в секунду. Это автоматическое устройство для считывания перфокарт могло обрабатывать больше одной целой двух десятых миллиона носителей в секунду – Леонид знал рабочие характеристики всех основных устройств обработки данных. На курсах он любил давать задания, которые увлекали слушателей в область невозможного, – например, арифметические вычисления, при которых ЭВМ выдала бы прогноз погоды на вечер только следующим утром. Лишь тот, кому знакомы предельные возможности машины, поймет, с какой точностью проблема решается в заданные сроки, – такими словами он заканчивал этот урок. И именно предельные характеристики, на взгляд Леонида, представляли собой слабое место операции ВАН. Слишком большой объем данных, слишком сложная постановка задачи. Специалистам ВАН пришлось резко ограничить работу некоторых подпрограмм и тем самым снизить глубину анализа, чтобы применяемая мощная вычислительная система в обозримом будущем выдала результаты. Леонид заранее предупредил о неизбежных в таких обстоятельствах погрешностях, но кого волнуют предупреждения неавторитетного внешнего консультанта.
Когда завершилось считывание последней перфокарты, нежно-зеленое считывающее устройство еще несколько секунд гудело вхолостую. Дмитрий Соваков сунул кулаки в карманы брюк, наверное, желая скрыть эрекцию, из-за которой ходил вихляющейся походкой. Он исчез между рядами полок, на которых хранились тысячи папок с перфокартами, и делал вид, что проверяет базу данных отдела. Может, на самом деле проверял, стремясь вскоре преподнести очередную гениальную идею по усовершенствованию? Леонид тихо вздохнул. Полковник Светляченко вышла к пульту управления вычислительной установки:
– Господа, настал момент истины! Коллеги в Куйбышеве в полной готовности. По вашему приказу, товарищ генерал-майор.
Глаза Ногова смотрели в разные стороны, поэтому, когда он бросил взгляд мимо подчиненных, показалось, что он кивнул вентиляционным трубам. Такие искаженные сигналы не сбили с толку полковника Светляченко, и та запустила последний этап анализа. Когда она ввела команду, лихорадочно замигали сотни индикаторов, а блоки памяти, размером со шкаф, на высокой скорости принялись перематывать магнитные пленки вперед и назад, и погромыхивали, считывая файлы. Хотя сразу включились дополнительные вентиляторы, у Леонида возникло ощущение, что из расположенного под землей центра обработки данных выводится не весь отработанный воздух. Пока он развязывал галстук, секретарша вкатила большой сервировочный стол на колесах. Батарею бутылок в окружении соленых огурцов, шпротов, салата с майонезом, свиного паштета и сибирских груш она расположила на почтительном отдалении от электронных приборов. Полковник Светляченко сама налила себе рюмку и подняла ее, вытянув руку на уровне груди.
– Пока рано пить за успешный запуск операции ВАН. Позвольте мне сначала сказать несколько слов, – произнесла она, из-за шума повысив голос, и все гости и сотрудники придвинулись ближе, чтобы лучше слышать. – Николай Васильевич Гоголь как-то справедливо заметил, что нет слова, которое было бы так замашисто, так бойко вырывалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово! К сожалению, Гоголь не учел, что есть досадное исключение из этого правила. Такую неточность можно простить дореволюционному писателю, но не партийным оруженосцам. Из горького опыта нам известно, что среди сотен душевных анекдотов всегда найдется один, который был задуман в ядовитой атмосфере и быстро превращается в гидру. Мы взяли на себя обязанность выявлять реакционно настроенных авторов таких анекдотов, пока они не успели оставить новые змеиные яйца в гнезде, – говорила она монотонно, поворачиваясь справа налево, рюмка поочередно указывала на всех присутствующих. – Когда возникла идея автоматизированного антидиверсионного подразделения, ее встретили скепсисом и насмешками. Невозможно, говорили одни. Перегиб, считали другие. Но те, кто так думает, ничего не смыслят в закономерностях научно-технического прогресса! Константин Иванович, на котором во время Великой Отечественной войны главным образом держалась обработка данных в СССР, к счастью, все эти годы не уставал разъяснять, что как раз такие кажущиеся невыполнимыми задачи раскрывают потенциал человека и даже машины. То, что мы уже проделали значительную часть пути и сегодня впервые можем доказать продуктивность ВАН-2, это в первую очередь заслуга…