Тем не менее миссия началась отвратительно: Толстой не явился ни на встречу в туалете аэропорта, ни на дополнительную встречу у памятника Пушкину. У Дюпона не было отправной точки. Слишком много нитей перепуталось в этом лабиринте. Для начала сгодились бы настоящее имя или адрес Барсукова. Из-за информационной стратегии Полковника задание напоминало дом, построенный на песке. Но что, если неудачная первая попытка – часть игры?
В придачу ко всему одежду Дюпона никак нельзя было назвать непримечательной. Или у советских граждан и правда в глазах рентгеновские лучи, и они видят бирки с именами брюссельских портных сквозь замшу и шерсть? Как бы то ни было, уже произошло следующее:
• карауливший такси на стоянке инвалид войны уверенно отрекомендовался как
• пока Дюпон рассматривал сугроб у бронзовых туфель Пушкина, к нему один за другим подходили кочующие меновщики, приветствуя хриплым
• в фойе гостиницы к нему прилипла молодая дамочка, которая на безупречном французском дала понять, что в таком мегаполисе, как Москва, он ни на минуту не должен оставаться один, даже в номере.
Может, такова обычная практика работающих на себя поставщиков услуг, которых горбачевские реформы вывели из тени? Или это переодетые сотрудники МИДа? Здесь, без сомнения, тоже существовали дуальные модели деловых отношений. Очевидно, за последние два года изменилось больше, чем Дюпон мог почерпнуть из ежемесячных информационных бюллетеней. В частности, он пока затруднялся оценить хитрую ухмылку некоторых милиционеров.
Дюпон вытер рукавом халата жирный отпечаток лба на стекле. Стоило задернуть гардину, как к потолку взлетел сенокосец. Поразительно, как это паукообразное напоминает транзистор с длинными контактными проволочками. Дюпон свернул в трубку пахнувший типографской краской журнал «Наука и жизнь» и влез на кресло. Он настиг сенокосца со второго удара, охнул. Но ни искать останки, ни снова прикладывать лед к щеке времени не было: в дверь постучали.
Когда Дюпон открыл, в люкс вплыло сложное по составу облако духов. На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоял помощник гостиничного парикмахера в весьма хорошем расположении духа; конец рабочего дня он явно встретил как полагается. Пошатываясь, он вошел в спальню и вытащил из кармана брюк пачку банкнот:
– Если надо, у меня еще есть люксембургские франки!
– Рубли меня вполне устроят, – заверил Дюпон.
Придирчиво рассмотрев разложенную одежду, помощник парикмахера принялся торговаться сверху вниз: от галстука к ботинкам. Дюпон умышленно закрывал глаза на то, что его обсчитывают, пока разница не превысила сто шестьдесят рублей. Как и ожидалось, он не встретил возражения, попросив одежду помощника в качестве бонуса.
– Я очень хочу показать коллегам, как сегодня одеваются в Москве.
– В Москве? Я вас умоляю! Здесь нет моды. У меня собственный стиль. Я в жизни не стану ходить по Москве как люберы или панки. В последнее время слишком много всего происходит, – сообщил помощник парикмахера.
Едва тот скрылся в ванной, как в дверь снова постучали. На пороге стояла дежурная по этажу. Прежде Дюпон видел ее только сидящей у лифта и не смог сдержать улыбку. Коренастой фигурой старуха напоминала матрешку. Дюпону не нужно было вникать в поток слов – владение языком на таком уровне не соответствовало бы легенде. Он пожал плечами и пробормотал, что не понимает, чем может помочь. Расхваливая его великолепный русский, старуха пронеслась мимо Дюпона к прикроватной тумбочке с удивительной для таких коротких ножек скоростью. Вернувшись, она настойчиво помахала регистрационным бланком и как раз собиралась сунуть его Дюпону в руки, но тут ее внимание привлек шум в ванной. На матовом стекле вырисовывался силуэт помощника парикмахера. Дежурная осуждающе взглянула на Дюпона и удалилась задним ходом. Уже на пороге она все-таки вспомнила, зачем пришла, и на старомодном французском объяснила:
– Когда вы соблаговолите покинуть гостиницу, непременно заполните этот формуляр, поставьте подпись и сдайте администратору. Если вы этим пренебрежете, вам предстоит свидание, которое наверняка будет малоприятным и для вас, и для милиционеров.
Тем временем помощник парикмахера смешал два коктейля из ополаскивателя для рта, лосьона для бритья и одеколона.
– Выгодную сделку нужно обмыть!
Последовала небольшая дискуссия относительно ядовито-зеленой смеси, закончившаяся тем, что Афоня согласился на коньяк и сам опустошил оба стаканчика для зубных щеток. После третьей рюмки Дюпон решил, что выглядит достаточно подвыпившим, чтобы предложить свои новые Casio с термометром и калькулятором в обмен на исцарапанные часы Афони. Афоня лишь бросил беглый взгляд на электронное устройство Дюпона.
– Не обижайся, Жан-Петр, но ничего не выйдет. Носить часы без стрелок – все равно что видеть во сне лающую собаку. Мы, русские, знаем приметы, предвещающие смерть. Лично я не хочу ее призывать.