Все это время, когда он вел борьбу со своим чувством к Круэлле, заведомо проигрышную, все эти долгие дни и ночи он отчаянно старался убедить себя – все закончится. Еще немного, еще чуть-чуть он походит к ней, и эта страсть угаснет так же, как и началась.
А вчера он вдруг понял. И теперь, смотря на нее, безмятежно спящую около него, ищущую его время от времени рукой, он понимает самое главное – он не одержим, нет. Он влюблен. Он любит ее до одури, эту странную чокнутую женщину с цветными волосами и прокуренным голосом. Он понятия не имеет, как вообще столько лет жил без нее раньше. Это кошмар. Это невозможно, невыносимо. Но он ее действительно любит.
Потому что эти пятнистые волосы на самом деле мягче любого бархата и пахнут ядовитым цветком. Потому что губы ее, кровавые и решительно сжатые в презрительную черту, на самом деле слаще любого меда, и могут дарить столько удовольствия, сколько ни одни губы на свете. Потому что грозная, мерзкая Круэлла Де Виль умеет забавно сопеть, как барсучок, во сне, сжавшись в крохотный комочек. То, что не мог узнать никто другой, теперь знает он. И любит ее еще больше – с ее Тьмой, и ее беззащитностью. Любую.
Осознание этого свалилось на голову тяжелым обухом, камнем с неба. Даже для такого человека, как он, опасно любить эту безумную женщину. Она засосет тебя в свою Тьму, как в воронку, и когда ты, жалкий и ничтожный, будешь выкручен, как на центрифуге, вышвырнет из колеса жизни, будто тебя и не было.
Круэлла Де Виль – медленно действующий яд, вирус СПИДа, поражающий каждую клетку, черный ангел, уносящий души, и страшное темное проклятье, от которого нет ни спасения, ни избавления, ни шансов выжить.
Она – бесконечная бездна, черная дыра, втягивающая в себя без остатка. Анти-икона и анти-богиня. Отравленный сад Эдема, самое страшное место в Аду, лава раскаленного вулкана.
Круэлла Де Виль такая. И он ее любит.
- Румпель, - запыхавшаяся, отчаянно-радостная, она падает в его распахнутые объятья, сладко целуя в губы раз, второй, третий, и небрежно теребя завитки волос, - Румпель, дорогой, я приготовила зелье, немного другое, чем ты говорил, но ничего.
Распахнув ладонь, показывает ему прозрачную пробирку, в которой плавает слегка мутная, зеленоватая жидкость и тараторит, как трещотка, без умолку:
- Я размельчила кориандр. Так выделяется невыносимый запах. Ты же знаешь, что запахом можно угробить любого, только нужно знать, в каких дозах давать. Запахи – это страшный наркотик. И еще, мне кажется, не лишним здесь было бы добавить кору дуба, тоже мелко покрошив. Я попробовала – и это просто убийственное сочетание, честно.
Снова поцелуй, радостный, все еще возбужденный, она уже корчится от удовольствия, представляя, как он будет ласкать ее сегодня, своеобразно благодаря за пройденный урок. Ничего, он простит ей самоуправство, когда убедится, что ее зелье эффективнее того, что предложил он. Возможно, сегодня они зайдут еще дальше, потому что страсть между ними накаляется с каждым мгновением, и ее нельзя сдерживать больше. О, как страстно Круэлла желает этого!
И пусть у нее отняли способность убивать, и у нее никак не получаются чертовы файерболы, пусть она не так универсальна, как ему, возможно, хотелось бы, но нюх у нее, как у ищейки, и она все же стала отличным зельеваром. Круэлла заглядывает ему в глаза, крутит подаренное кольцо на пальце, ласково прося благодарности и с трепетом ожидая, как же похвалит ее учитель в этот раз. Как девчонка в ожидании похвалы от взрослого, в ожидании конфеты. Ну и ладно, зато она счастлива, поистине счастлива сейчас. Она прошла такой долгий путь. И теперь она так много умеет.
Холодные губы касаются раздувшейся вены на его виске, а руки все еще небрежно играют с завитками волос. Она счастлива, неутолимо, неистово счастлива, и, прижавшись к любимому, вдыхает запах леса и его кожи, сверкающей на солнце алмазами.
Румпель выпускает ее ладонь из своей руки, медленно отходя от нее. Хочет поиграть? Что-то задумал? Куда они пойдут теперь? Какие полянки еще не слышали ее стона и звуков их поцелуев?
Де Виль с щенячьей преданностью заглядывает ему в глаза, ах, да ведь с ним она готова идти даже на край света, она влюблена в него, как дикая кошка.
Пусть ведет – она согласна. Она будет рядом, на полшага позади. За ним.
- Дорогуша, это все очень замечательно. У тебя получается варить зелья, но, не думаю, что это пригодится тебе еще когда-нибудь. Извини.
Круэлла хмурится. Что, черт возьми, это значит? Его настолько огорчило ее маленькое самоуправство? Но ведь она всего лишь усовершенствовала рецептуру. Да он даже не испробовал зелье.
