Затем повернулся к шкафу, открывая дверцы, доставая бутылку темного виски, ставя пару стаканов на стол, которые со звоном ударились дном о поверхность. Отец редко предлагал нам выпивку из своего бара, отчасти из-за того, что он любил коллекционировать, а не употреблять. Сейчас я понял, что залезать в воспоминания прошлого дается ему с огромным трудом.
Залпом опустошив стакан,он сел в свое кресло, виски обожгло мое горло, как только я сделал глоток, но послевкусие действительно было на высшем уровне.
– Мой отец был одним из самых влиятельных боссов, принадлежащих к «старой гвардии». Вместе с товарищами по делу они организовали самый могущественный триумвират Тирренского побережья, чьим советам следовали без протеста, – он снова налил в стакан виски. – Выходцы из Сидерно, мигрирующие в Канаду. Эмилио был одним из трех главных боссов.
Мой дед был поистине великим криминальным умом, я знал это с самого рождения, хоть и никогда не видел его. Человек, который продолжал, контролировал работу в Италии, охватывая города Канады. Он имел связи с сицилийской мафией из городка Корлеоне, со временем список его товарищей только пополнялся. Пока однажды не встретил Бьянку Макри, которая украла его покой, заточив в ожидание на долгих десять лет. Моя бабушка была достаточно упрямой и свободолюбивой женщиной, ей нравилась сама идея быть желанной и недосягаемой в одно и то же время.
– Имел ли какое-то отношение к этому делу Конделло старший? – спросил я потому, что собрал достаточно слухов о Джузеппе Конделло и каким ублюдком он был.
– Калабрия сильно изменилась за семнадцать лет, – вздохнул отец, потирая отросшую щетину. – Отец выступал против похищения людей и торговли, но, к сожалению, некоторые организации в его подчинении занимались подобным, и у него не было средств предотвращения.
– Потому что это бы нарушало кодекс мафии, – добавил я, отец кивнул мне.
Все зависело от согласия и сотрудничества отдельных семей Ндрангеты и полагались на добрую волю односемейных боссов в соблюдении кодексов.
– Тем не менее он был сторонником модернизации, а это было большим шагом от традиционной паразитарной преступности до более предпринимательской фазы. В семьдесят четвертом году предприятия, участвовавшие в расширении порта и сталелитейных заводов в Джоя Тауро, выдвинули предложение оставить трехпроцентный откат. Ведущие три семьи, работающие с отцом, отклонили предложение, захотев получить субподряд на работу, выполняемую для контроля над проектами. Напряженность между кланами накалилась до предела, сделка сорвалась, но твой дед смог урегулировал конфликт, что было практически невозможно.
– Как раз начало для максимального увеличения власти и невидимости важных боссов, – стакан в моей руке был пуст, но мне было достаточно.
– Джузеппе Конделло, вместе с Руфино Босси и другими молодыми умами, решили навести собственные порядки в Калабрии, и когда Сидерно отрицательно отозвалась в нововведениях организации, ему пришлось вернуться в Италию. Это была первая война Ндрангеты, – взгляд моего отца в момент потускнел, затем он выпрямился в кресле, убирая скорбь давних лет. – Двадцатого января семьдесят пятого года мой отец – Эмилио Ринальди был убит Джузеппе Конделло в родном городе Сидерно.
Повисла тишина, давящая на барабанные перепонки с такой силой, что я забыл правильно дышать. Мои пальцы сжимали стакан, что тот мог вот-вот лопнуть.
Мои губы приоткрылись в немом молчании, у меня не было ни единого слова, чтобы описать чувства к событиям прожитых лет. Я не имел права судить своего отца за то, что он преклонил колени, стискивая зубы пред врагами, убившего его отца.
Всю жизнь мы с Антонио слышали от родителей историю про деда, который сделал очень большой вклад в историю Ндрангеты и умер от сердечного приступа в возрасте семидесяти пяти лет. Бьянка после смерти мужа вернулась на родину в Сидерно и прожила еще тринадцать лет.
– Наверное, он разочарован во мне, – отец потер подбородок, уставившись куда-то мимо меня. – Джузеппе умер, мне даже не пришлось пачкать руки. Патриция и Руфино оказали мне огромную услугу в этом деле. Одна из немногих женщин нашего поколения, которая стояла наравне с мужчинами с высоко поднятой головой.
Патриция действительно была очень сильной женщиной, которая заслужила уважение в кругу мужчин, чьи жены были просто красивыми марионетками. Не знаю, насколько повлияла фамилия ее покойного мужа, было ли то уважение или же навечно влюбленного в нее Руфино, который искусно затыкал многим рты?
– Что насчет родителей Витэлии? – этот вопрос неожиданно всплыл в моей голове. – Имел ли ты отношение к убийству?
– Нет.
– Хорошо, тем лучше для нас.
Мне было важно знать, что моя семья не причастна к трагедии, которая причинила боль моей женщине.
– Теперь ты знаешь, – он налил в свой стакан чуть больше обычного. – И надеюсь, что сделал правильный вывод.
Он наконец поднял на меня свой томный взгляд, ожидая мудрых и правильно взвешенных решений.