– Лиа очень переживает, что не может сорваться к тебе. После похорон Алдо они уехали с Антонио в Монреаль по делам.
Я тяжело вздохнула, пытаясь акцентировать свои мысли на чем-то кроме скорби.
– Как твоя учеба?
– О, не самое важное в данный момент, – она закатила глаза.
– Важно, вдруг я пропустила что-то интересное? – коснувшись ее носа указательным пальцем, будто ей снова пять.
– Если ты о студенческой интрижке, то я немного отличаюсь от Джины.
Черт, я совсем забыла про сестру Кристиано. Прошло уже больше половины дня, но я так и не встретила Джину.
– Как она?
– Она… Она старается принять реальность, – Розабелла вздохнула с сожалением. – Я пыталась разговаривать с ней, но она не идет на контакт.
Розабелла могла бы поделиться с ней своими переживаниями. Ведь когда-то тоже потеряла возможности родительской заботы. Но правда заключается в том, что пока ты не заставишь себя жить дальше, никакие утешение не излечат боль утраты. Нужно уметь поставить точку. Завершенность важна во всем, но это не означает забыть.
– Прошло слишком мало времени. Она найдет путь, чтобы справиться.
– Если тебе есть чем поделиться со мной, – начала Рози. – Ты же знаешь, что я рядом?
– Мне не было страшно или больно. Все, о чем я могла думать, что вы будете в безопасности.
Это было правдой.
– Ты не должна так думать, Ви. Никогда. По отношению к нам твое геройство несправедливо, даже жестоко, – она натянула одеяло до подбородка. – Мы переживали за тебя.
– К сожалению, у нас нет выбора, Рози, – я придвинулась ближе, заключая сестру в объятия. – В нашем положении мы не имеем право проявлять слабость.
Она погладила меня по макушке, а затем поцеловала, едва ощутимо, сильнее прижимая к себе.
– Элена переживала о тебе.
Мои глаза открылись от информации, которую предоставила мне Розабелла. Как сестры они продолжали общаться, но наши отношения со старшей кузиной все еще были далеки от идеальных. Мне было удивительно услышать о ее переживаниях, возможно, отчасти лишь потому, что Элена всю совместную жизнь мечтала от меня избавиться.
– Что еще она сказала?
– Предложила мне посетить Филадельфию. Это возможно?
Вопрос звучал примерно: «Мама, что скажешь? Это хорошая идея?»
– Если Денаро обеспечат безопасность. Сейчас не самое мирное время, но…
Я замолчала. Розабелла была совершеннолетней, к тому же имела полное право покинуть Канаду, выбирая семью Денаро. Выбирая родную сестру.
– О, ничего, я понимаю, о чем ты. Сейчас мне бы хотелось побыть с тобой. К тому же, думаю, тебе понадобится помощь с Эйми, пока ты будешь восстанавливаться.
– Я беременна, Рози. – выпалила я.
Рука замерла на моей голове, мы погрузились в тишину, пока Розабелла переваривала слова.
– Что?! – она подскочила на месте, отодвигаясь от меня. – Витэлия, это правда?
Поднимая голову на ее крик, встречаясь с выпученными глазами. В комнату забежал Теодоро, его волосы были влажными, он был без рубашки, но в брюках.
– Какого хрена, Розабелла?
Меня рассмешила эта ситуация, образовав улыбку на лице от уха до уха. Я действительно обожала этих двоих.
– Но как? Просто по тебе незаметно, что ты беременна? – Рози скрестила ноги в форме бабочки.
– Беременна? – глаза Тео бегали от меня к сестре, а затем его взгляд почернел. – Он изнасиловал тебя?
Розабелла ахнула, прикрывая рот, от выдвинутого вердикта брата.
– Что? Нет! – меня разозлило предположение. – Ребенок Кристиано. Просто мы не знали об этом. Я не знала.
Теодоро выдохнул, упав в кресло. Затем провел рукой по лицу, сбрасывая эмоцию гнева.
– Какой у тебя срок? – Розабелла обняла меня за плечи.
– Уже четыре месяца.
Такое заключение сделали врачи Лос-Анджелеса.
– Теперь все встало на свои места. Ты ведь поэтому дважды отказала ему, верно?
Теодоро знал каждый шаг и каждый провал Кристиано. Они работали сообща, пытаясь спасти меня, пока я старалась спасти нас.
– Алонзо и Алдо не заслужили этого, – я поникла, вспоминая, как тело Павези остыло в моих руках.
Теодоро встал и подошел ко мне, нежно схватив за подбородок, заставляя смотреть,пока он говорит. Этому его научила Патриция, которая с детства говорила: «Боссу всегда нужно смотреть в глаза, когда он говорит».
– Я бы умер за своего ребенка, Витэлия. Любой бы сделал то же самое, не задумываясь. Прежде всего мы мафиози, а нас учат защищать свое будущее любой ценой. Будущее в нашем продолжении.
Алдо защитил Кристиано, защитил своего ребенка. Сколько бы нам ни было лет, родители – самый надежный щит. Смерть – это всегда трагедия, но она неизбежна.
Мы еще какое-то время болтали, пока Эйми не проснулась. Ясмина и Джина были в своих комнатах, а Теодоро уехал на задание, о котором мне было неизвестно. Что-то происходило, но у меня не было желания погружаться. Я наслаждалась канадским солнцем и смехом дочери, по которому тосковала. Мне все еще не верилось, что я действительно вернулась и мне не нужно убегать.