Осознавая глупость собственного решения, принимая все риски. Пусть все остальное будет моим наказанием, которое мне предстоит в будущем разгребать, но я хочу приходить в дом и видеть ее счастливые глаза. Единственная награда за проклятую жизнь.
– Нет! Ты ничего не посмеешь сделать, пока я не приеду! У Эйми скоро день рождения, мы и так собирались приехать, поправляя галстук, опираясь руками о стол.
Потирая подбородок, отец говорил со мной так, словно мне пятнадцать лет.
– Я серьезно, Кристиано. Это мой приказ!
После разговора с родителями я еще долго сидел в своем кабинете, взвешивая слова отца в отношении авиакомпании. Углубляясь в ход его мыслей, скорее всего, он был прав, Волларо старший слишком хитер, в его требовании был скрытый мотив. Однако старик не вечен, а за его спиной стоят китайцы, которые с удовольствием перехватят долю.
Дверь комнаты открылась, голова Лиа появилась в щелочке.
– Ты уже закончил? Эйми ведет себя неспокойно, просилась к тебе.
– Пап, – Эйми уже проскочила внутрь, направляясь ко мне.
– Все хорошо, отдохни, – ответив Лиа, встав с места.
– Что случилось, mon amour? – взяв ребенка на руки, целуя в лоб.
– Хочу к маме.
С моих губ чуть не сорвалось, что я тоже хотел бы этого больше всего. Как сильно нам ее недоставало, также сильно мое сердце разрывалось на части.
– Знаю, милая, нужно немного потерпеть, – поглаживая ее по голове, прижимая к себе. – Хочешь, завтра сходим на пляж?
– Хочу с мамой.
Мне нужно было переключить внимание ребенка, это оказалось сложнее, чем отнимать жизни ублюдков.
– Ты помнишь, что у тебя скоро день рождения?
Эйми посмотрела на меня, не понимая, о чем я.
– У каждого человека раз в год бывает особый день. Когда он рождается, к нему приходят гости и дарят подарки, – глаза ребенка заблестели. – А еще они едят вкусный большой торт и задувают свечи.
– Вау! Торт, – хлопнув в ладоши, заерзав на моих руках.
– Через три дня мы пойдем и выберем самый вкусный, хорошо? – ребенок закивал в ответ. – А сейчас пора готовиться ко сну.
Щелкнув Эйми по маленькому носу, отправляясь в ванную комнату. Она так любила купаться, иногда наши процедуры затягивались на часы. Я начинал думать о том, чтобы записать ее на плавание через год.
Она так выросла за время, когда она появилась в нашей жизни, шаги стали увереннее, слова четче, а мысли взрослее. Каждый раз, когда Эйми называла меня папой, корка льда с моего сердца начинала отпадать, чудовище, что сидело внутри меня, убегало, открывая во мне потребность защищать и дарить любовь.
– Красиво, – сказала Эйми, крутясь в новой пижаме, пока я расчесывал ее золотистые волосы.
– Самая красивая, – подтвердил я.
Развернувшись ко мне, она потянула за рукав рубашки, чтобы я наклонился. Взяв расческу из рук, проводя по отросшим волосам.
– Папа красивый.
Пощекотав ребенка, в комнате раздался детский смех. Эйми морщилась и извивалась, уклоняясь. Маленькое счастье в дни, когда очень больно.
Мы дурачились, пока она не убежала от меня в комнату с визгами. Следуя за дочерью, на моей кровати лежал Антонио, что-то внимательно изучая в телефоне. Эйми забралась на кровать и начала прыгать, тело брата стало качаться на месте.
– Мими, у дяди появится морская болезнь, потише, – отложив телефон, протягивая ей руку.
Эйми схватила его за руку и стала только сильнее дергать, звонко смеясь.
– Из всех комнат ты выбрал эту и улегся в ботинках на мою кровать.
Видимо, сейчас у моего брата проснулась потребность кого-то доставать.
– Не ворчи, в подростковые годы в твою комнату нельзя было зайти без противогаза.
– Может быть, потому что ты жил со мной в одной комнате? – прищурившись, напомнив брату.
Мы часто оставались в общежитии наших солдат, разделяя маленькую комнату. Отец растил нас, создавая максимально неблагоприятные условия, чтобы мы выросли достойными мужчинами, начиная с самых низов. Он единственный создал правило, что его дети равны с детьми служащих ему людей. Это мотивировало не только нас, но и остальных детей тренироваться и учиться усерднее.
– Но мы не будем упоминать, что ты частенько выходил по вечерам, чтобы погрустить в одиночестве. Твоя королевская задница не любила ущемление в правах, – Эйми прыгнула ему на живот, и он скрючился.
Она виновато улыбнулась, посмотрев на мою реакцию в ожидании замечания. Я лишь улыбнулся в ответ, давая одобрение на продолжение пыток брата.
– Мне приходилось гулять, потому что ты развлекался с девчонками. Где Лиа? – спросил я, утомленный нашим диалогом, присев на край кровати.
– Одевается.
– Лиа купалась? – Эйми принялась рассматривать его татуировки на руке, ее волосы почти высохли.
– Ей пришлось, потому что она с таким же энтузиазмом прыгала на мне.
Мой взгляд почернел, посылая молнии в брата, но тот без стыда улыбнулся мне своей голливудской улыбкой, на которую велись женщины.
Лиа появилась в шелковом белом халате, затягивая пояс на талии.
– Сладкая, пора готовиться ко сну, – подойдя со стороны Антонио к кровати, протягивая руки.
– Ты прыгала? – спросила Эйми, и щеки Лиа покраснели.
Мой взгляд упал на руку Антони, что медленно пробиралась под халат Лиа.