Никто не смеет оскорблять Кристиано в моем присутствии.
– Ммм, твой рот никогда не закрывается, – Марко схватил меня за подбородок, я ощутила на губах его дыхание.
– Застрели меня, тогда замолчу.
Мы были заинтересованы друг в друге, и у каждого был разный подтекст. Марко играл со мной в игры, заставляя верить, что я ему действительно нравлюсь. Правда в том, что мужчин возбуждает дерзость до тех пор, пока они не поставят галочку рядом с твоим именем в своем секс-марафоне.
– Боюсь, пулями тебя не заткнуть, vendetta. Твой призрак будет надоедать мне после смерти, – отпуская меня, сделав шаг назад.
– Будет, – уверенно подтверждаю его слова.
– Не хочу прерывать вашу милую беседу, но тебе надо взглянуть на это, – Анджело появился за моей спиной, я вздрогнула.
Когда Марко появляется в поле моего зрения, я забываю контролировать остальные объекты.
Марко свистнул в толпу, подзывая к себе двух ребят, указывая на меня.
– Отведите ее в душевую и не смейте подглядывать, я вернусь через тридцать минут, – оба брата скрылись за соседней дверью.
Оказавшись в общественной душевой, закрывая за собой плотно дверь, осознавая, что на ней нет замка.
Прекрасно, – возмущаясь, осматривая комнату.
Всего тридцать минут, Марко мог вернуться раньше, никаких границ, никакого ограниченного времени для него не существовало, полная свобода действий. Человек, который руководил временем другого, и только ему позволено было нарушать эти временные барьеры. Если бы меня попросили описать Марко тремя словами, первое, что врезалось в мой разум, были:
Война между кланами всегда была подобна игре для двух командиров, чье сердце жаждало возмездия. Однако, чтобы добраться до короля, проливалась кровь людей, чьи интересы не учитывались.
Сбросив с себя одежду, я забилась в самый дальний угол душевой кабины и открыла кран. Ледяной поток обрушился на меня, словно удар хлыста. Зажмурившись, ловя ртом воздух, я отчаянно пыталась нащупать регулятор температуры. Мгновенно тело покрылось мурашками, а нижняя губа задрожала в ознобе.
Схватив кусок скользкого мыла, лежавшего на уровне глаз, я с остервенением принялась втирать его в волосы, а затем и в кожу тела, покрытую мелкими синяками. От пронизывающего холода боль в ушибленном плече притупилась, отошла на второй план. Я простояла под ледяной струей еще несколько мгновений, почти наслаждаясь этой странной, болезненной возможностью. Холод больше не казался таким обжигающим.
Укутавшись в полотенце, что едва прикрывало тело, я вернулась за вещами, на месте которых лежал черный пакет. Внутри был белый спортивный костюм, неудивительно, что семья пристрастилась к белому цвету, чтобы прятать под ними свои черные сердца.
Дверь открылась, когда я застегивала молнию.
– Ради приличия мог и постучать, – не обращая взгляда на силуэт Марко, расчесывая влажные волосы пальцами.
– В этом нет нужды, – показывая мне экран своего телефона с изображением душевой.
Дьявол, он что, все это время следил за мной? Мой рот приоткрылся, чтобы в очередной раз напомнить ему о его грязных побуждениях.
– Нет, я не подглядывал, – звучало как ложь. – Мне не требуется подтверждение, чтобы разглядеть твою достойную фигуру.
Я молчала, внутри разгорался пожар от слов младшего босса, обжигая грудь, создавая невидимую дыру. Марко говорил прямо о своих желаниях, и я не знала, блеф ли это, чтобы вызвать ярость, или искреннее намерение. Каждый раз от одной мысли о том, что могло произойти, живот скручивало ледяной хваткой страха. Насилие над женщинами в наших кругах – обыденность, и если бы он посмел надругаться над моим телом, я бы предпочла никогда больше не возвращаться домой.
Собственное дыхание громко отдавалось в ушах, пока я продолжала стоять с осуждающим видом.
– Ты молчишь, но твои глаза продолжают бросать мне вызов, – Марко едва удавалось сдерживать улыбку.
В сравнении со мной его поза была открытой и расслабленной, а теплый бархатистый тон голоса доносился до моих ушей словно яд.
– У Каморры было бы большое будущее, будь ты на месте своего отца.
– Пойдем, – он развернулся, готовый выйти за дверь, но остановился, указывая мне на выход.
Подчинившись, молча следуя, замечая, как напряглась его челюсть. Взгляд Марко был устремлен на людей, что стояли за дверью. Солдаты, кто-то безразлично и с отвращением бросал косые взгляды, а кто-то не упускал возможности присвистнуть, оценивая меня. Стая невоспитанных гиен.
Минуя зал, мы вошли в дверь, оказываясь в комнате, где почти не было света. Анджело сидел по центру огромной аппаратуры, собранной из разных мониторов, которые показывали разные картинки. Размеры конструкции были внушительные, занимая почти всю стену до потолка. Двое мужчин стояли у прилежащей стены, поправляя кобуру.