Резко перехватив пистолет, я потащил мужчину в салон, отчаянно пытаясь вырвать оружие из его руки. Он дернулся, и в салоне громыхнул выстрел, проделав дыру в окне. Все могло бы быть проще, если бы его грузное тело не навалилось на меня, сковывая движения, а свободная рука не впилась мертвой хваткой в лицо.
Мои руки, словно в агонии, все еще цеплялись за пистолет, который он упорно направлял мне в висок. Это походило на отчаянный армрестлинг, двое против одной – моя рука против его хладнокровной силы. Шансов на победу оставалось ничтожно мало, воздух сдавливало под тяжестью его тела. И все же, собрав в кулак последние искры воли, я с отчаянным криком сумела отвести дуло пистолета в сторону. Раздался оглушительный выстрел, и мое лицо окатило мерзкой волной крови, запятнавшей мягкую обивку сиденья багровым узором.
– Какого хрена? – водитель, сидевший за рулем, выскочил из машины.
– Не смей трогать ее, иначе я накормлю тебя пулями!
Обладатель ледяного голоса сделал бы это без колебаний, тело, лежавшее на мне, тут же исчезло. Я выпрыгнула из салона, и меня стошнило на асфальт, запах крови на руках и лице скрутил желудок в тугой узел.
– У нас приказ, Марко, – водитель продолжал стоять смирно у машины.
На звуки выстрела прибежали еще люди, Марко стоял, закрывая меня собой, оглядывая всех поочередно. Так делали хищники, оценивая своих жертв перед тем, как набросится. Я поднялась, протирая глаза от крови.
– Я его отменяю, – отвечая без колебаний.
– Приказ твоего отца.
Мгновенный выстрел с точным попаданием в голову, тело рухнуло. Количество трупов равно двум. Прекрасный подход, чтобы обуздать дикаря. Ликвидация.
– Еще возражения?
Мужчины молча переглянулись, осознавая, что молчание продлит им еще несколько часов жизни, а может лет. Марко был волнующим, нетерпеливым и небезопасным человеком. Он награждал пулями, словно медалями собственных людей, которые сомневались в нем.
Уважение нельзя заслуживать только грубой силой, выставляя на всеобщее обозрение головы на пиках своего народа. Средневековье давным-давно прошло, все рыцари погибли, а чудовища продолжают жить.
– Идем, vindetta, – в этот раз никакой грубой силы.
Марко молча прошел до своего черного «Кадиллака», открывая дверь, доставая бутылку воды, пока я плелась за ним в ожидании следующего приступа тошноты.
– Такими методами не жди уважения от людей, которые защищают тебя и твою семью, – принимая бутылку из его рук.
– Они уважают мои деньги, и все, что они делают, тоже ради них. Часть из них наемные, для охраны, не более.
Я залезла в машину, гоняя воду по рту, прогоняя этот ужасный металлический привкус. Опустив зеркало, посмотревшись в отражение, все было куда хуже, мне требовалось хорошенько умыться.
– Из-за этого ты отстреливаешь их, как бродячих собак?
– Ты первая убила Грега, – он порылся в бардачке, протягивая мне влажные салфетки. – Если бы это была чайная церемония, ты бы убедила его не стрелять тебе в голову просто потому, что он джентльмен, а не ублюдок.
– Я защищалась, а ты просто пустил пулю в голову, потому что тебе не понравился ответ. Это разное, – развернувшись к зеркалу, я стала вытирать лицо.
Марко издал что-то похожее на смех, почесав переносицу, медленно выезжая из ворот, на которых под освещенными фонарями виднелся золотой дракон. Раньше я и не замечала, что Чайнатаун такой яркий.
– Твоя душа такая же темная, как и моя, vindetta…признайся, тебе нравится убивать.
Бросив салфетки обратно в бардачок, я пристегнулась, смиряя его недовольным взглядом, посылающим его ко всем чертям. Мне не нравилось убивать. Во всех случаях это было необходимостью. Таким образом я себя успокаивала, и Марко был прав. Все мы убийцы, без капли сожаления и груза на сердце.
– Все, что нас объединяет – ненависть друг к другу, не более, – тихо ответив ему, наблюдая за дорогой.
Мир мафии похож на сафари – либо пообедаешь ты, либо тобой.
– Ты гораздо большее, чем просто ненависть, – его голос стал бархатным, и по моей коже пробежались мурашки, я обернулась, посмотрев на Марко.
Ничего, холод и ни капли здравого смысла. Острые черты его лица периодически подсвечивались уличными фонарями, делая его кожу такой бледной, похожей на фарфор.
Впереди образовалась пробка из машин, люди выходили из автомобилей, держа в руках телефоны. Было трудно разглядеть, из-за чего появился такой интерес, пока в нос не ударил запах дыма и копоти. Частички догорающего материала летали, словно светлячки, по оживленному ночному городу.
Марко закрыл мое окно, сворачивая на встречную полосу. Когда в очередной раз свернули, мой рот приоткрылся в немом шоке. Надпись «Голливуд» горела в буквальном смысле, и вместо привычных букв огонь писал мое имя.
Уголки моих губ дрогнули в невольной улыбке, тронутые неожиданным жестом мужа. Кристиано всегда умел удивлять, и в этих сюрпризах, чем ярче они были, тем отчетливее проступал его почерк. Он любил наблюдать за моим удивлением, за блеском в моих горящих синих глазах, которые пленили его задолго до первых слов нежности. Посмотрела на него со взаимным теплом, которого он долго ожидал.