Медленная вереница из пяти машин, включая ту, в которой мы ехали с Бернардо, направлялась к окраине города. Долгая поездка тонула в звенящей тишине, давящей и гнетущей.
Мы въехали в Торренс, где с наступлением ночи жизнь словно замерла. Редкие огоньки кафе и магазинов, приземистые домишки, вероятно, доступные лишь людям со скромным достатком.
Впереди показался огромный забор, густо увитый растительностью, скрывающей от глаз все, что находилось за ним.
Я сглотнула, когда массивные ворота распахнулись, освещенные тусклым светом уличных фонарей. С каждой секундой голод терзал все сильнее, неприятно скручивая желудок.
– Обида превратилась в зависимость? – разглядывая большое здание завода, к которому мы подъезжали.
– У меня нет друзей, только временные партнеры.
Бернардо сразу понял, о чем я, одергивая свой пиджак, выходя из машины. Выдохнув, я дернула за ручку, выбираясь следом, двое мужчин с пистолетами тут же встали по обе стороны от меня.
– Все еще боишься, что случайность может стоить тебе жизни, – следуя за ним по темной дороге, ведущей к пристройке.
Мне льстило, что Бернардо приставил ко мне своих людей не из-за сомнений, а потому что боялся, что умрет.
– Сегодня бояться буду не я, – он галантно предложил мне войти первой.
Мои брови сошлись в догадках о том, что было в темном помещении? Неужели? Боже, мои самые страшные кошмары воплощались в реальность. Этот больной старик действительно кому-то навредил?
Сорвавшись с места, я сбежала по лестнице, толкая первую попавшуюся дверь, застыв на месте.
– Алонзо, – губы прошептали его имя.
Мужчина сидел в центре комнаты перепачканный кровью и грязью. Его рубашка была порезана, впитывая в себя кровь, которая сочилась из раны в области ребер.
Подбегая к мужчине, опускаясь на колени, касаясь лица. Он все еще дышал, но с трудом, его синие глаза открылись, а затем широко раскрылись, когда увидели мои, напротив.
– Вам не стоит… беспокоиться обо мне, – он закашлял, сплевывая кровь. – Ваш брат.
Только сейчас я заметила присутствие Анджело в помещении, перед которым на столе лежал привязанный Теодоро. Всего лишь мгновение, и меня обуздала ярость, подскочив, я готова была перепрыгнуть стол и вцепиться парню в глотку.
Но солдаты подхватили меня под руки, блокируя доступ.
– Анджело! – закричала на него я. – Только посмей прикоснуться к нему еще хоть раз!
Теодоро лежал без сознания, к нему были подключены провода, показывающие на мониторе динамику состояния. Вместе с резким эмоциональным скачком пришла тошнота, которая образовала ком в горле.
– Смотрю, тебе понравился мой сюрприз, – Бернардо вошел, опираясь обеими руками на трость, которую везде таскал.
– Мы же договорились, – прошипела я, моя грудь сжималась при каждом вздохе. – Ты нарушаешь правило за правилом, Бернардо.
– Я почти смирился, пока Кристиано не вынудил меня убить хорошего друга. Поэтому эти двое, – он указал поочередно на Алонзо и Тео. – Расплачиваются за смелые решения своего босса.
Мне не было известно, что сделал Кристиано и какие проблемы для Волларо он устроил. Но, судя по тому, что происходило, мой муж очень постарался.
Анджело схватил шприц, набирая какой-то препарат.
– Что ты делаешь? – я снова дернулась.
– Небольшая игра, – Анджело был сосредоточен, словно проводил серьезную операцию. – Твой брат очень надоедливый, знаешь. Он каждый раз путался у меня на пути, и в этот раз проиграл.
Иголка вошла под кожу, медленно вводя содержимое, монитор начал пищать.
Мои глаза забегали по монитору, осознавая, что происходит.
– Прекрати, ты останавливаешь ему сердце! Анджело! – мне удалось ударить одного из мужчин, что держали меня, но меня сразу же перехватили, прижимая к стене.
– Тише, иначе может не получиться, – пригрозил мне Бернардо, вдохновленный происходящим.
Они были безумны, одинаково сумасшедшие. Им нравилось калечить людей, они бы с радостью снимали кожу с человека, делая поделки, продавая детям. Это доходило до маниакальности, таких называли серийными убийцами, что совершали страшное и необъяснимое.
Мое сердце остановилось вместе с монитором, который пищал, обозначая остановку сердца Теодоро. Глаза защипало от слез, вызванные страхом, сменяющимся ужасом, что это в действительности происходит.
Анджело схватился за дефибриллятор, прикладывая к груди Тео, который подскочил на месте и снова безжизненно рухнул на стол.
Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.
Проговаривала я в своей голове, прикрыв глаза, перед которыми все плыло. У меня подкосились ноги, но мое тело все еще висело между двух мужчин, удерживающих меня.
Снова разряд, и монитор подал первые признаки нормализации сердца. Я выдохнула воздух через рот, кусая щеку изнутри.
– Ты жадный и одинокий человек, Бернардо, – сказала я, мой голос дрожал. – Алдо догадывался, что ты начал вести двойную игру с полицией. Твоя зависть, ты сдал Чиро, чтобы его нашли. Это ты причастен к его смерти. Алдо есть за что тебя ненавидеть.
– Сейчас у нас было бы больше, чем по отдельности, – его голос был громкий и резкий. – Но Алдо выбрал быть примерным семьянином, позабыв истинную суть и дело.