- Каждый человек умён по-своему. А в толпе разума нет. Толпа - стадо, которым легко управлять, если знаешь как. Я не собираюсь править толпой. Я хочу осуществить свою месть. Потому что, за всю историю нашей семьи одиночки и дворцовые заговоры ни к чему не привели. Уж на что было смутное время, когда правил "народный король" Генрих. А всё равно - Бурбоны у власти. Уж на что наша семья способствовала казни Карла Стюарта, а его сынок, всё же, пришёл к власти. И пусть Стюарты на нём закончились - на трон сели их родственники*. Теперь я попробую иной путь. Веками королевские дома уничтожали нашу семью. Пора ответить тем же. Карл с головой простился. Теперь очередь Людовика. Я хочу, чтобы его голова скатилась под топором палача, как голова Карла. Я хочу видеть это! Я хочу видеть голову австриячки на воротах! Я хочу видеть там головы всех её детей!
- Ну а дети тебе чем помешали? - ухмыльнулся Бертран.
- Отродье врага не должно жить. Оно плодит других врагов.
- А проклятие нашей семьи?
- Ты веришь в эту древнюю сказку? Я предпочитаю жить настоящим и помнить прошлое. Только так можно создать будущее. Можешь ждать пришествия тринадцатого потомка. Можешь готовить его. Я же предпочитаю жить настоящим и творить будущее. Сама.
- Хорошо. Как хочешь. А что Бьянка?
- Эта дура последовала за австриячкой. Жду, не дождусь, когда им обеим отрубят головы и насадят на пики, как шлюхе Ламбаль.
- Почему ты её так ненавидишь? Бьянка из нашей семьи.
- Слезливое, ничтожное создание, которое всегда приспособится к жизни за счёт других.
- Ну, сейчас она не очень приспособилась: в Тампле или в Консъержъери не так, чтобы очень комфортно.
- И что? Сейчас она играет роль мученицы. Вот увидишь, её постная физиономия с вечным упрёком нам, ещё не раз будет встречаться на нашем пути, если австриячку казнят. Она выкрутится.
- Посмотрим. Ты же знаешь будущее, - Бертрана явно забавляла ненависть женщины. - Катерина, ты же умеешь читать мысли. И пусть бог или дьявол не сделали тебя полноценной женщиной, но ты же не утратила умений нашей семьи.
Женщина тяжёлым взглядом посмотрела на Бертрана.
- Как сказал один наш предок одному королю - я вижу только общую картину. А детали, которые к ней ведут, изменить можно. Вот и я хочу изменить эти детали так, чтобы этим, - она кивнула на эшафот, - "правителям", - она презрительно сплюнула. - жизнь мёдом не казалась.
- Но ведь Бурбоны вернутся. Как вернулись Стюарты.
- Бурбоны не вернутся. Во Франции будет гражданская война. Которая разорвёт страну на части. Как во времена галлов. Нечем будет править.
Женщина повернулась к эшафоту. По её лицу блуждала мечтательная улыбка, смягчавшая хищное выражение её лица. Однако в глазах светился огонь безумия.
Молодой человек, надвинув шляпу на лоб, отошёл от неё и смешался с толпой.
- Ах, Катерина, Катерина. Растеряла ты основной дар нашей семьи. Какая гражданская война? Какое разделение страны? Боже, наш род тоже вырождается.
Он с любопытством осматривал окружавших людей. Солдаты в красных колпаках с трёхцветными розетками в петлицах прохаживались перед эшафотом. Торговцы и торговки шныряли между людьми, выкрикивая свой товар. Словно не казнь короля ожидалась, а открытие ярмарки.
Наконец загремели барабаны, и толпа заволновалась. В наступившей вслед за тем тишине послышался скрип колёс. Мгновенное молчание разразилось сотнями голосов. Толпа волной хлынула к эшафоту. Закутавшись плотнее в плащ, Бертран стал выбираться подальше от помоста. Люди, стоявшие стеной на его пути, обращали на него мало внимания. Их горящие взгляды не сходили с кареты, в которой привезли на казнь короля.
Отойдя к стенам домов, Бертран влез на тумбу. Тут его взгляд привлёк высокий стройный молодой человек, который возвышался на фоне толпы. Он нервно переминался с ноги на ногу и бросал быстрые взгляды по сторонам. В его руках мелькал белый платок с большим красным восьмиконечным крестом. "Гильом де Го - безумный фанатик тамплиеров", - прошептал Бертран. Рядом кто-то натужно кашлянул.
- Гильом ле Муи, тоже решил посмотреть представление? - не оборачиваясь, произнёс Бертран.
- Ты просто дьявол, Бертран, - послышался грубый простуженный голос. - Откуда ты узнал, что это я?
- Почувствовал, - Бертран с лёгкой улыбкой обернулся к смуглому мужчине с мрачным лицом. Тот надсадно кашлял, кутая лицо в старый шарф. - И всё же, что ты тут делаешь?
- Просто проходил мимо, - буркнул тот. - Вся эта крысиная возня меня не интересует. Революция, которая приведёт к власти чернь, меня не устраивает. Я солдат. Я воюю за определенную цель и за это получаю оплату. А эта свара?.. Что она может мне дать, кроме нищеты и простуженного горла? Пусть эти горлопаны поотрубают друг другу головы. Я поеду либо в Американские Штаты, либо в Германские княжества. Где мои умения оценят. Тут мне сейчас делать нечего.
- Американские Штаты? - Бертран усмехнулся. - А почему не в снежную Россию? Там любят иностранцев.
- А может и туда. Я не решил ещё. Одно знаю точно - я уеду. И как можно быстрее.
