- Ого-го, сестрица, - смеясь, сказал красавец, отступая на шаг и выставив вперёд руки. - Не надо так приветствовать родственников! - Он на мгновение поднял руки вверх в шутовской сдаче.
- Предатели мне не родственники, - прошипела женщина, сверкая глазами. Из её рта вырывались облачка пара.
- И кого же я предал? - Молодой человек сложил руки на груди.
- Свою семью, поганец, - Женщина плюнула ему под ноги.
- Даже так? - Молодой человек усмехнулся. - В первый раз об этом слышу.
- Ты поддерживал этого жирного борова, - Женщина кивнула на эшафот. - Ты поддерживал его поганую жену, когда она интриговала против собственной страны и своего народа. Пока этот скот и его блудливая жена роскошествовали, люди с голоду умирали. Аристократы в шелках швыряли драгоценные камни, как шелуху от семечек на ненужные обряды, одежду и мебель, а народ перебивался с хлеба на воду. И, в конце концов, остался на воде. Поскольку цена на хлеб всё время растёт. Ненавижу вас, лицемеров. И этого ленивого пьяницу - первейшего среди всех лицемеров королевства. Все вы одинаковые...
- А разве ты не аристократка? - с иронией прервал её яростную речь красавец. - Разве ты не принадлежишь к одному из самых древних аристократических родов?
- Не смешивай меня с ними! - в гневе сверкнув глазами, выкрикнула женщина. - Я хочу вернуть своё. Я хочу наказать королей за столетия унижений. Ты слишком долго живёшь на свете. Ты оторвался от реальности. Раньше это быдло, - Она указала на собиравшуюся перед эшафотом промерзшую толпу, - считало, что король - это бог на земле. Потом, что ставленник бога. А теперь, благодаря мне, все видят, что это обычный человек. Да ещё не из самых лучших. С кучей ненужных ритуалов, для которых требует огромнейшей толпы людей, и ящиком, полным добра. В то время как некоторые мамаши едва и на корку хлеба наскребают.
- Благодаря тебе? И что это значит?
- Ну и глупец ты, Бертран. Неужели ты думаешь, что эти памфлеты и сплетни появились сами собой? Конечно, это надо было выдумать, издать и привезти через пол-Европы. Гильом мне помогал. Пока не тронулся умом на своих тамплиерах. Он всё ищет голову Иоанна Крестителя и пытается разгадать, куда подевались их сокровища. Тоже глупец. Не понимает, что в дурацкое копьё Лонгина или Библию дьявола, гвозди из креста Христа или его крайнюю плоть никто не верит. Их сила не в магии. Христос был человеком, вокруг которого сочинили утопическую сказку и огородили церковью. Все эти волшебные вещи волшебны лишь в воображении тех язычников, кто в экзальтации верит в них. Несмотря на все эти "тайные" общества, сейчас всё решает человек. Вспомни, ведь ещё так недавно появились эти листки, которые именовались газетами и которые мало кто читал. А теперь, благодаря мне и моей фантазии, у нас тысячи читателей. В разных слоях населения. Я и неграмотных не обошла стороной - для них есть картинки. Ты частенько держал моё творение в руках. Но, в конце концов, мне это надоело. И я решила убить австриячку одним ударом - этой афёрой с ожерельем. Её Трианон и Сен-Клу слишком дорого обошлись казне. Это уже вызвало недовольство. Когда она въехала в Париж после рождения сына - её хоть кто-нибудь приветствовал? Хорошо быть щедрой за чужой счёт. Хорошо прослыть благотворительницей, раздавая милостыни из денег, которые отобрала у нуждающихся. Ненавижу это лицемерие. За это я её и наказала. Да ещё за то, что она жена короля. Мной не должны править те, кто изничтожал мою семью.
- Уж не хочешь ли ты сама влезть на трон? – забавляясь, спросил Бертран.
- А зачем мне это? В моих руках власть тайная. Зачем мне отдавать это преимущество? Во Франции не должно быть королей. Должно быть правительство, которое прислушивается к мудрым.
- Как в Американских Штатах?
- А почему бы и нет?
- А к мудрым ты относишь себя?
- Ну так почему бы нет? Уж я, по крайней мере, не буду выбрасывать деньги на сады, секретеры и "идеальные деревни", не допущу, чтобы моё имя хоть вскользь попадалось в сатирических памфлетах.
- Неужели всё это выдумка - то, что написано в них?
- Большей частью. Мне плевать, сама австриячка покупала ожерелье, или её обманул кардинал Роган. Мне плевать, от кого она рожала своих детей - от короля, графа д'Артуа или Ферзена. Не это главное. Чтобы поверили в ложь, нужно, чтобы в её основе была крупица правды. А потом, многократно повторенная ложь, становится истиной. После всего, что я навыдумывала, можно обвинить Антуанетту в том, что она спала со своим сыном и ела некрещеных младенцев. И этому поверят. И найдутся "очевидцы".
- Жуткие вещи ты говоришь, - улыбнулся Бертран. - Неужели люди так глупы?
