В это время Оскар Стрелитц вынес из спальни, примыкавшей к кабинету, полуголую женщину, находившуюся без сознания. Положив её на диван, он начал одевать её в платье Евы Браун. Закончив с одеждой, он натянул ей туфли, оказавшиеся слегка великоватыми, и, положив ей в рот ампулу, с силой сомкнул ей зубы.
- Цианид, чтоб их… - выругался Гилберт Мюллер. – Ах, Кэт, Кэт. Лучше бы ты сидела там, куда я тебя упрятал.
- Тихо, - шикнул Берт Гоппе.
Рядом с Кэт Мюллер сел Густав Веллер. Он прямо посмотрел в глаза Мартину Борману и произнёс:
- Хайль, Гитлер! Да здравствует Рейх!
Отто Гюнше выстрелил Густаву Веллеру почти в упор.
Мартин Борман проверил пульсы у трупов и произнёс:
- Что делать дальше – вы знаете. Я провожу фрау Еву и вернусь к вам проверить.
Оба офицера вскинули руки. Мартин Борман пошёл к двери. Рядом с ним следовала забинтованная Ева Браун. Гилберт Мюллер и Берт Гоппе отпрянули от двери и кинулись за угол. Мартин Борман и Ева Браун молча проследовали по коридору и поднялись по лестнице наверх. Затем, пройдя ещё несколько коридоров и лестниц, то спускаясь, то поднимаясь в лабиринте бункера, они оказались на выходе из рейхсканцелярии. Перед ними был подземный гараж. Прямо у дверей стоял закрытый «мерседес». Около него в ожидании прохаживался оберштурмфюрер СС.
- Виллибальд Охан! – прошептал Берт Гоппе, - внимательно разглядывая прогуливавшегося человека. – Ну и ну! Эскорт по высшему разряду! Этот бульдог точно в обиду Еву не даст. Скорее, сам умрёт.
Отсалютовав Мартину Борману, Виллибальд Охан почтительно проводил Еву Браун к автомобилю и помог ей сесть. Отсалютовав ещё раз, он сел за руль и быстро поехал к выходу из гаража. Мартин Борман, подождав, пока автомобиль скроется за поворотом, развернулся и направился в обратный путь. Ещё раньше Берт Гоппе и Гилберт Мюллер со всех ног кинулись назад.
Вернувшись в общую комнату, где в былое время фюрер рассчитывал планы нападения на Европу, а недавно планы спасения Германии вообще и Берлина в частности, они нашли общество полупьяных офицеров и полуголых пьяных женщин. Берт Гоппе схватил первый попавшийся бокал с вином и, не обращая внимания на протесты его пьяного хозяина, залпом выпил его.
- Так, - обратился он к Гилберту Мюллеру, который потягивал шнапс. – Фюрер улетел, Ева Браун уехала. Нам тут делать больше нечего.
- А что собирался проконтролировать Борман? – спросил Гилберт Мюллер, беря следующий бокал со шнапсом.
- Какая тебе разница? – Берт Гоппе швырнул свой бокал в камин. – Я собираюсь спасать свою жизнь. Наши вожди в любом случае спасутся, а о нас подумать могут только мы. Ты как хочешь, но я исчезаю, - он допил ещё один бокал с вином и торопливо вышел из комнаты.
В это время во дворе рейхсканцелярии бушевал огонь. Мартин Борман, Отто Гюнше и Оскар Стрелитц наблюдали, как горели два тела, изредка поливая их бензином, чтобы они сгорели полностью. Мрачно наблюдая за огнём, Мартин Борман достал из кармана зубной протез из белой пластмассы. Дождавшись, когда огонь поутихнет, он бросил его рядом с бесформенной массой, в которой с трудом можно было различить два тела. Подождав ещё некоторое время, он вернулся в рейхсканцелярию.
Глава пятая
