- Я Бертран де Го, моя сестра, которая писала вашей подруге, Катерина ле Муи. Мы потомки рода де Го и ле Муи, последние потомки из живущих во Франции. Прослеживая историю нашего рода от наполеоновских войн, Катерина, наша бабка, нашла потомков в России. Революция и две мировые войны не позволили ей пригласить ваших дедов и бабушек сюда. Холодная война тоже мало чем помогла. Только в последнее время мы снова нашли вас. Ведь ваша бабушка, - Он обратил лицо к Борису и, казалось, внимательно на него посмотрел. – умерла в Ленинграде во время войны?
- Да, в блокаду, от голода.
- Ошибаетесь. Вашу бабушку съела ваша мать.
Он развернулся и открыл дверь. Пройдя внутрь, он чем-то чиркнул и зажёг свечи. Неся в руке канделябр, он остановился в дверях. Безучастный носильщик прошёл внутрь и поставил чемоданы на пол.
- Выйди и жди, - сказал ему Бертран. Человек молча повиновался. Борис проводил его взглядом.
- Пьер нам очень предан, - произнёс Бертран. – Его мать работала в замке. Сам он немного слабоват на голову. Но нам это не мешает. В замке ещё несколько слуг. Если вам что-то понадобится – крикните Пьера. У кровати телефон, ванная комната дальше. Располагайтесь, - Он повернулся и ушёл в темноту коридора. Пьер остался стоять около двери. Женщины, которая привезла их, уже не было видно. Борис вошёл, закрыл дверь и перенёс канделябр на середину комнаты. Как только бледный свет свечей осветил пространство, у него захватило дух. Парчовая кровать с резными столбиками балдахина, покрывала, в свете свечей искрившиеся золотом, зеркала, мебель с изящно гнутыми ножками, деревянный массивный комод, столик с мраморной столешницей, на котором стоял хрустальный графин и ваза с фруктами – глаза разбегались от богатого великолепия.
- Я сплю? Или я во дворце? – изумлённо произнёс Борис. Со свечи упала горячая капля и обожгла ему руку. Дёрнувшись, он высветил Катю, сидевшую на кровати с отрешённым выражением лица.
- Нет, Борька. Это наш дом, - Она откинулась на спину. – Ты ещё одёжного шкафа не видел.
- Где? – Борис приподнял над головой канделябр и обвёл им комнату. Катя встала и прошла к столику с фруктами. Борис последовал за ней, освещая по пути разные чудеса, проступавшие и пропадавшие в неверном свете свечей. Катя подошла к стене рядом со столиком и потянула незамеченную Борисом ручку. Стена отъехала. Сунув нос внутрь, Борис осветил тёмное пространство.
- Осторожно, - сказала Катя. – Там одежда для церемонии.
- Откуда ты знаешь? – Борис повернулся к ней и посветил в лицо.
- Просто предположила. Ты же слышал про церемонию. Не будут же тебя в коридоре одевать.
Борис пожал плечами и снова нырнул в шкаф.
- Катька, это не шкаф, - через несколько минут раздался его приглушенный голос. – Это целая комната.
Наконец он вылез и отряхнул голову.
- Ты права, там висит какая-то одежда. Однако, наш хозяин не сказал… - он остановился.
- О чём? – Катя перевернулась на живот и посмотрела на него блестевшими в язычках пламени глазами.
- А на каком языке мы разговаривали? – медленно спросил Борис, и поставил на ближайший столик ставший вдруг тяжёлым канделябр.
Глава четвёртая
Катя пожала плечами.
- На русском.
- А откуда они его знают? Он и его сестра?
- Когда их предки искали и нашли наших в России – им был смысл выучить язык.
Борис сел на кровать рядом с Катей.
- Я не понимаю, - сказал он. – Зачем мы здесь? Все твои недомолвки с этой женщиной там, в лесу… что это значит? О ком я не знаю?
Катя медленно села.
- Я тебе не рассказывала, - тихо начала она, опустив голову. – Когда мы начали с тобой встречаться, моя мать сказала, что ты и её сын. Но от другого отца…
- Да, знаю. Она жила с моим отцом какое-то время. Потом, когда родился Гришка, она от нас ушла.
- Мне она сказала, что твой отец затерроризировал её. Ревновал по-чёрному. Заставлял торчать дома и не давал ни с кем общаться. Радио и то давал слушать только по часу в день. Ни газет, ни книг – только русская классика: Толстой, Пушкин… Однажды она не выдержала и ушла…
- Я всего этого не помню – мне лет пять было. Не знаю, как отец вёл себя с ней, с нами он был обычным человеком.
- О ней ничего не говорил?
- Ничего. На наши вопросы о маме он отвечал, что она ушла.
- Я не знаю, где она была и что делала, но с моим отцом она стала жить спустя года два.
- Ясно.
- Когда я сказала, что я с тобой сплю, она притащила кучу медицинских журналов.
- Зачем?
- Чтобы просветить, что у родственников могут рождаться уроды.
Борис удивлённо посмотрел на неё. Она ещё ниже опустила голову.
- Помнишь, я говорила, что уехала с институтом в Сибирь на практику?
Борис кивнул.
- Я уезжала в деревню к сестре отца. Рожать…
- Что? – Борис вскочил. – Почему я узнаю об этом только теперь? – Он взъерошил волосы и в смятении прошёлся около кровати.
- Я бы и сейчас тебе ничего не сказала. Если бы не бабуля…
- Но почему? – Он подскочил к ней и встряхнул за плечи.
- Потому что она урод, - спокойно произнесла Катя, подняв голову. Лицо её было бесстрастно, глаза пусты.
- Что? – Он потрясённо отпустил её. Катя подобрала ноги и обхватила колени руками.
