- Не совсем. Безе – мелкое поместье в три-четыре деревянных домишка и клочка земли, где можно сажать картошку. Да, это моё поместье. Но ещё я сын Катерины ле Муи, и вашему маркизу прихожусь троюродным братом.
- Зачем вы мне это говорите? – удивлённо спросил Франц.
- Чтобы вы мне помогли. Мы с вами делаем одно дело – и вы, и я подчиняемся Святой инквизиции. Вы храбрый человек. Вы знаете Бертрана. Он не боится вас. Вы можете без всяких загвоздок заколоть его в спину в тёмном переулке, и никто на вас не подумает. Кроме того, через некоторое время мне понадобится не только покровительство папы, но и его защита.
- Но…
- Знаю. Папа – надутый дурак. Но разве вы подчиняетесь не кардиналу Орсини, ближайшему помощнику Эуженио Маурицци, Великого инквизитора?
- Да, но…
- Кардинал имеет зуб на де Го. В своё время Бьянка ле Муи предпочла уйти в монастырь, а не стать любовницей его предка. Однако я слышал, её загрызли волки в окрестностях замка. Таким образом, от рода Орсини уплыли сокровища де Го.
Оба собеседника замолчали. Епископ поворошил поленья в камине.
- Скажу вам откровенно, Франц. После расправы над нашей семьёй здесь, в Англии, прямым потомком остался я. Однако я живу во Франции. Более того, я хотел добиться так многого в жизни, что решил скрыть своё имя. Я добился. Я стал епископом. Я вступил в орден Святой инквизиции. Более того, я являюсь одним из коадьюторов иезуитов. Однако если я принесу все богатства де Го церкви, я могу стать кардиналом. Более того, кто знает! – и папой.
Франц изумлённо смотрел на своего собеседника. Хилое тело под широкой сутаной, казалось, становилось больше по мере слов епископа. На месте смиренного лукавого монаха появлялся рьяный фанатик.
- Более того, - зашептал епископ, наклоняясь к лицу Франца. – Я не только хочу восстановить свои права. Я хочу увидеть Бертрана де Го на дыбе, - Глаза его лихорадочно заблестели. – Я хочу увидеть, как его тело четвертуют, а кровь брызнет во все стороны. – Франц испуганно отодвинулся. Однако епископ вцепился в его камзол своими тонкими пальцами. – С каким бы наслаждением я сам схватил бы его за горло одной рукой, а другой всадил бы в его сладострастное брюхо кинжал, - Говоря это, епископ одной рукой схватил Франца за горло, а другой выхватил у него из-за пояса кинжал. Франц захрипел и попытался оторвать от себя неумолимо сжимавшуюся руку. Теряя сознание, он схватил за горло епископа, но кинжал вонзился ему в живот ранее. – О, как я ненавижу его, этого баловня фортуны! – бормотал безумец, распарывая бедного Франца снизу до верху. – Когда шла расправа в Англии, он сумел бежать. Когда пошла смута во Франции, он умудрился убедить герцога Бофора, этого косноязычного счастливчика, в своей лояльности. Когда королева-мать с королём и кардиналом бежали из Парижа, он сумел убедить их, что без него ничего бы не вышло. Теперь он шпион Мазарини и доверенное лицо Бофора. Любовник красавицы Лонгвиль, посмевшей отказать мне, и ближайший друг Скаррона. Не удивлюсь, если он сделает его своим наследником, обойдя будущую вдову. Ему во всём везёт. У него всегда всё получается. Но я обману его. Этому выродку шлюхи и сатаны не может всё время везти…
Вдруг он очнулся. Одна его рука всё ещё сжимала горло Франца, посиневшее лицо, выкатившиеся глаза и вывалившийся распухший язык которого говорили о том, что бедный молодой человек умер. Другая рука епископа всё ещё сжимала кинжал, которым он до этого, не осознавая, всё наносил и наносил удары. Епископ вскочил, опрокидывая кресло. Он посмотрел на распростёртое тело своего недавнего собеседника, на свои руки и вдруг дико захохотал. Внезапно смех его оборвался.
- О Господи – прошептал он. – Какое тяжкое испытание! Как тяжела моя ноша. Проклятье семьи не пройдёт, пока я не уничтожу всех потомков этого дьявольского рода. А когда я их уничтожу, святой престол снимет проклятье с меня. Осенённый папской благодатью, я буду прощён, и, кто знает, смогу искоренить ересь и колдовство во всем христианском мире.
Он вышел в тёмную комнату и возвратился с мешком и верёвкой. Поколебавшись, он нагнулся к страшным ранам и стал жадно пить кровь. Затем, завернув тело Франца в мешок и обвязав его верёвкой, он потащил его в ту же тёмную комнату. Не зажигая света, он дотащил мешок до стены и ощупью нажал потайную пружину. Часть стены неслышно отъехала. Спускаясь задом по тёмным ступеням, епископ волок свою ношу. Наконец, он дошёл до конца лестницы. Ступени лизали воды Темзы. Сбросив мешок в воду, он оттолкнул его ногой. Подхваченный течением, он уплыл, унося несчастного Франца, имевшего неосторожность близко подойти к проклятой семье.
Когда епископ вернулся, он первым делом схватил голыми руками золу из камина и посыпал ею застывавшие пятна крови.
- Никак следы преступления скрываешь, братец, - услышал он насмешливый голос.
