Эклампсия – довольно чудовищная вещь у беременных женщин. Согласно исследованиям медиков нашего времени, возникает чае у женщин, впервые беременных, из-за «испражнений» или выделений плода. С которыми ослабленный беременностью организм матери просто не справляется. Случается, как правило, в первой половине срока беременности. В те времена, когда женщины рожали чуть ли не каждый год, когда королевские жёны, обременённые дурной наследственностью близкородственных браков и тем более, королевские любовницы, подверженные этому в меньшей степени, было очень странно, что не впервые беременная женщина в середине срока своей беременности оказалась подвержена такому чудовищному явлению. Весьма своевременная смерть женщины, вопреки всякому разуму цеплявшейся за корону, да ещё сумевшая вырвать обещание будущего престола за бастардом короля, женщина, которая привязала к себе самого ветреного любовника на престоле того времени, словом, все эти совпадения и несуразности оставили тему для немалого количества слухов. Некоторые и по сию пору могут считаться доказательствами её смерти от отравления. Была ли королевская любовница, подарившая королю вместо первой жены долгожданных «официальных» наследников, отравлена, или имело место чудовищное стечение обстоятельств, сыгравшее на руку некоторым вовремя? Это неизвестно. Как неизвестно и то, что сталось с трупом нерождённого ребёнка, умершего, не сумев появиться на свет. Согласно официальной версии, он был похоронен рядом с матерью. Версия о болезни герцогини де Бофор реалистична. Но и у неё есть минусы. Версия об убийстве фантастична. Но своя логика есть и у неё. Но что было на самом деле? Римское право говорит при расследовании убийств: ищи, кому выгодно. В данном случае, выгоду получали многие. Но было ли это убийством?
Часть четвёртая
Глава первая
- Remember*! – воскликнул человек в чёрном камзоле, воздевая руки к небу. В редких бликах солнца, прятавшегося за тучами, блеснул топор, и его голова скатилась с плахи на помост. Женщины и мужчины из толпы, плотно стоявшей на площади, кинулись кто с платком, кто, срывая с головы колпаки, к помосту, чтобы омочить их в крови казнённого короля. Палач взял голову за волосы и показал толпе. Послышался то ли вздох, то ли стон.
- Ну, и что вы скажете, любезный друг? – спросил молодой человек, бледное лицо которого наполовину скрывала широкополая шляпа с пышным пером.
- Я скажу, что эти люди настолько любили своего короля, что готовы были убить его, чтобы доказать свою любовь, - сказал красивый молодой человек, закутанный в тёмный плащ. – Я не сомневаюсь, что пройдёт немного времени, и его объявят святым. А лет через десять его сын, обретающийся сейчас во Франции, будет здесь встречен ликованием и посажен на трон с униженными просьбами и священным трепетом.
- Всё это вы передадите Мазарини? – с иронией сказал его собеседник.
- Нет, любезный. Кардинал предложил мне отправиться сюда наблюдать. Я наблюдал. Что я видел, то и передам, а уж что я из этого вывел – не его забота. Сейчас во Франции начинается смута, и кардинал хочет знать, чего ему ждать.
- И чего же?
- Французы не англичане. Короля они казнить не будут. По крайней мере, не в этот раз.
- Почему не в этот раз?
- Потому что история – дама капризная. Не всем везёт в одно и то же время. В Англии власть взяла чернь, но во Франции возмущено дворянство. А оно не позволит лишить короля жизни – с его смертью умрёт и оно само. Король, плох он или хорош, защищает их интересы, плохо ли, хорошо ли. А чернь не будет раздумывать над такими материями. Чернь во Франции дика. Казнив короля, она на этом не остановится. И великие терпят поражения, а ничтожным достаётся удача. Взять хоть бы наш род. Лет триста назад нас боялись, и от одного нашего имени падали в обморок. Святая инквизиция пыталась добраться до нас своими методами. Даже иезуиты хотели урвать из наших тайн и сокровищ кое-что для себя. Но… Времена менялись. И какое дело было королю, чем мы занимались в своих владениях? Но ему это не понравилось, и, поскольку он посчитал то, чем мы занимались, настолько ужасным, то попросту, с наскоро собранным судом и ещё более скорым приговором верных людей, вырезал наиболее колоритную часть нашей семьи и сровнял с землёй наш замок. И что? Теперь мы в собственной стране презираемые изгои, достойные снисходительного сочувствия.
- Поэтому вы ненавидите короля?
- Я его не ненавижу – мой король ребёнок. Но королевской власти я хочу отплатить той же монетой, что Карл Стюарт** выковал для нас.
- Но почему вы?..
- Шпионю для кардинала, министра королевы?
- Да.
- Лучший способ узнать врага – это стать его другом.
- Так значит, - после непродолжительного молчания уточнил молодой человек в шляпе с пером, поворачиваясь к своему закутанному собеседнику. – Значит, несмотря на то, что Карл Стюарт повелел сжечь и отрубить головы вашим родственникам, сровнял с землёй Глэдстон и Каннингэм, вы всё же не хотите примкнуть к Кромвелю***?
