Ева невольно отступила, но видя, что Волков стоял на месте, вернулась. Только страх не пропадал и она начала дрожать. Безжизненное лицо Ридана внушало ужас. Он не испытывал внешних эмоций, но в нем пылала злоба, пожирающая изнутри. Она уничтожила ту энергию, что успел высосать Ридан из индийского демона, и теперь требовала новую порцию.
— Баланс нарушен, нифилим. Я не подчиняюсь более старым законам.
— Но это невозможно! Если все перемешается…
— Марк, ты знаешь, кто я. Мне до этого нет дела. Я Наблюдатель и меня интересуют только страдания. А если мир сгинет в геенне огненной, мы будем пировать. А сейчас мне надо подпитаться. Бессмерть для этого хорошо подойдет.
Волков создал меч и бросился на Ридана. Но тот поймал лезвие рукой, потянул оружие на себя и ногой ударил Марку в живот. Огненный меч опять исчез.
— Твои приемы, нефилим, против меня бесполезны. Мои новые силы тебе ни по чем.
Наблюдатель размножился. В коридоре появилось несколько его копий. Волков начал отбиваться от них мечом, но при касании к клону оружие развеивалось вместе с ним. Сам Ридан оказался возле Евы. Сбежать она не могла, потому что откуда-то появившийся двойник Наблюдателя скрутил ей руки и удерживал.
— Я всегда хотел попробовать бессмерть. Падшие души хороши. Чем она чернее, тем слаще. Но светлая душа — это другое. Она прошла через нечистоты, чтобы однажды освободиться, — вкрадчиво произнес Ридан, склонившись к Еве. — Настал час освобождения, к которому ты бесконечно долго стремилась.
Наблюдатель дернул за пояс плаща, который с треском порвался. Он схватил край футболки, задрал одежду и положил руку на живот. Ева ожидала почувствовать прикосновение, но вместо этого… Она ощутила себя густой и плотной массой, в которую поместили что-то инородное. И это чужое нечто копалось в ее внутренностях. Девушка спустилась взглядом по руке Наблюдателя и увидела, что та провалилась в ее животе.
Ева закричала.
Ридан вытащил руку, испачканную в жидкой слизи и показал ее девушке.
— Теперь эту дрянь я должен из тебя высосать прежде, чем смогу добраться до самого вкусного.
Слизь впиталась в его кожу и одежду. Наблюдатель опять приложил руку к голому животу девушку и проник в ауру.
— Ева! — подал голос Марк, но вырваться из окруживших двойников у него не получалось.
На месте исчезнувших клонов появлялись новые. Выпив темную энергию, Наблюдатель воспрянул и создал еще несколько копий.
— Не бойся. До нефилима я тоже доберусь. Но сначала я хочу попробовать твою нежную душу. Сколько она даст мне сил… Я ворвусь в церковь и оскверню алтарь Инокини, — шипел Ридан.
И Ева поняла, о чем говорил Волков. Она смотрела на живот, куда проникла рука Наблюдателя, но видела не себя, а ауру. Не расплывшимся пятном, а четкую и упругую, повторяющую границы тела. Внутри ауры образовалась полость, где хранился остаток темной энергии, который должен был раствориться. Эту выемку Наблюдатель ощупывал рукой и искал, за что он мог зацепиться. Но не находил. Поверхность была мягкой и прочной и под пальцами проваливалась, не давая возможности ухватиться.
Ридан стиснул зубы и от злости раздул ноздри.
— Я все равно возьму то, что хочу, — сказал он девушке и впился выросшими когтями в ауру.
Ева ощутила боль. В теле появилась ломота. Ей тяжело стало дышать, но ее так сильно разозлило, что этот грязный нарушитель коснулся самого сокровенного, что разрешила ему забрать все.
— Да хоть лопни от жадности! — крикнула она.
Внутри себя Ева почувствовала разгорающееся пламя. Ее аура забурлила и Наблюдатель завопил: вместе с энергией вскипела его рука. Ридан испугался и отскочил от девушки.
Двойники испарившись, упав на пол черными кляксами. Наблюдатель с изумлением смотрел на свою расплавленную руку, словно она была сделана из пластмассы. Он пытался отрастить новые пальцы, но у него не получалось это сделать.
— Ева!
Волков подбежал к Еве, схватил ее и вместе они помчались по коридору обратно в клуб. За собой они услышали яростный вопль Наблюдателя.
Коридор заканчивался поворотом налево и дверью, которая оказалась не заперта. Пройдя ее, они очутились в помещении перед кабинетом. На полу лежало растерзанное тело швейцара. На его кукольном лице навсегда застыла широкая клыкастая улыбка.
Волков одернул кулису и велел Еве пройти на танцпол. Но только они ступили в большой зал, как поняли, что попали на поле сражения. Пол был усеян телами. У Наблюдателей закончились патроны и они достали мечи. Церковники защищались, как могли, но они проигрывали количеством. Лампы были повреждены. Освещения почти не осталось. Музыка продолжала греметь низкими басами, что отвлекало людей-церковников и чем пользовались хитрые Наблюдатели.
Марк создал полупрозрачный купол и приказал девушке красться вдоль стены.
— А они? — шепотом спросила Ева. — Мы их оставим?
— Не говори, что хочешь помочь.
— Но церковники — люди.
— Каждый сам за себя. Они не беззащитные котята. Катрина не хуже Ридана высасывает жизнь.