– Ты меня обижаешь, – улыбнулся Раэн и показал Фарису рукоять без клинка. – Самое трудное в уничтожении или изгнании демона не повредить при этом его жертве. Но я же не зря столько времени мастерил этот клинок. Тот, что у тебя, убил бы обоих, а мой поразил только вселившуюся тварь. Лезвие исчезло прямо в ране, и ваш старейшина совершенно невредим. Хотя если он снова начнет на меня орать, за его дальнейшее здоровье ручаться не могу.
– А он будет что-нибудь помнить? – спросил ир-Кицхан.
– Последние несколько дней точно забудет, – сообщил Раэн. – А до этого воспоминания будут смутными, словно все, случившееся после вселения демона, было во сне.
– Может быть, мы тогда договоримся, почтенный целитель? – прищурился Самир ир-Кицхан. – Вы молчите о глупостях Сейлема, а я берусь все уладить и с Мадином ир-Керимом, и с советом старейшин. Обещаю, ни на вас, ни на Фариса никто даже плохого не подумает.
– Вообще-то, – сухо заметил Раэн, – я не назвал бы невинной глупостью покушение на убийство, сговор с демоном и попытку захватить власть в долине.
Фарис только молча переводил взгляд с него на Самира, и Раэн с отчетливой болью подумал, что после этого дня парень наверняка перестанет ему доверять, да и просто считать хорошим человеком. Хорошие люди – ну или даже нелюди! – не беседуют с демонами, не договариваются с врагами, не заключают бессовестных сделок. Может, если бы раньше он был с парнем откровеннее, и удалось бы сохранить с ним дружбу, но вот беда, фигуры Игры должны знать о ней как можно меньше, это непреложный закон.
– Может, по-вашему, и в смерти тех пятерых виноват Сейлем? – вкрадчиво поинтересовался старейшина.
– Это вряд ли, – признал Раэн. – Я, конечно, могу ошибаться, но ваш сын не настолько храбр, чтобы иметь дело с темным колдовством и ничем себя не выдать. Скорее всего, тварь действительно передала пряжку с проклятием через него, но Сейлем о самом проклятии мог и не знать. А потом было уже поздно, он слишком увяз… Зато Фарису вряд ли понравилось стоять с ножом у горла, ожидая смерти в лапах демона. Вам так не кажется?
Самир закусил губу и бросил короткий быстрый взгляд на ир-Джейхана.
– Позволь спросить, Раэн! – вмешался Фарис. – Сейлем понимал, что он делает, или тоже был околдован?
– Хороший вопрос, – кивнул маг. – Конечно, какое-то влияние демон на него оказывал, но Тьма не в силах заставить человека сделать то, что он всей душой не хочет выполнять. Сейлем сам отдался в ее власть, согласившись помогать демону. И засаду тебе тогда устраивал точно Сейлем, Тьма здесь ни при чем. Хотя сегодня он вряд ли в полной мере осознавал, что творит, очень уж глубоко его пропитала демоническая сила. Но это его не оправдывает, как и тех, кто принимает разный дурман, а потом совершает преступления… – Раэн посмотрел на все еще бледное лицо нистальца и изумился, прочитав его чувства: – Фарис, неужели ты намерен его простить?!
– Понимаешь… – Ир-Джейхан поморщился. – Мой дядя сегодня сказал одну вещь, которую я тогда не понял. Он сказал, что Сейлем не стоит раздора между семьями. А ведь это… существо, которое ты убил… Оно ведь именно раздора в Нистале и добивалось. Может, и вправду следует похоронить нашу вражду, если уважаемый Самир согласится лучше присматривать за сыночком и держать его от меня подальше.
– Твой дядя очень мудрый человек, Фарис, – медленно произнес ир-Кицхан, разглядывая молодого нистальца так, словно впервые в жизни его увидел. – И у него достойный племянник.
– Еще бы не мудрый, – усмехнулся тот. – Следовал бы я его советам, чинил бы сейчас колодезный ворот и никаких демонов никогда в жизни не увидел бы.
– Определенно твой дядя – умнейший человек, – серьезно провозгласил Раэн. – Что ж, раз ты не против, пусть будет так. Но я боюсь, что вы еще хлебнете горя со своим отпрыском, уважаемый Самир.
– А вот это уже не ваша забота, почтенный Раэн, – парировал старейшина. – Можете вы устроить, чтобы Мадин проспал до завтрашнего утра?
– Легко, – кивнул Раэн.
– Тогда я пришлю за ним людей, а вы скажете, что уважаемый Керим заболел. Допустим, у него случился удар. Может такое быть?
– При его телосложении это совершенно естественное явление. И потерю памяти частично объясняет… – Раэн с интересом и почти уважением взглянул на Самира. – А что делать с вашим сыном?
– Его я тоже заберу. А вас, если позволите, навещу… хотя бы завтра. Думаю, нам найдется, о чем поговорить.
– О да, поговорить нам и в самом деле нужно… – усмехнулся Раэн. – До встречи, уважаемый ир-Кицхан.
– До встречи, почтенный Раэн.
Не глядя на Фариса, ир-Кицхан поднялся, поклонился и вышел.
– Вот ведь мерзавец! – едва ли не с восхищением промолвил Раэн, когда за старейшиной закрылась дверь.
– Знаешь, я, пожалуй, тоже пойду, – как-то отсутствующе сказал Фарис. – Иначе кто-нибудь примчится меня разыскивать, а это ни к чему.
– Совершенно ни к чему, – ровно согласился маг. – Дело только в этом?
Фарис отвел глаза.
– Я не знаю… Мне нужно подумать. О том, что случилось. Обо всем. Не обижайся, Раэн!
