— А меня однажды, Джаред, приняли за призрака Нуаду, — пожал плечами, сам собой удивленный и слегка смущенный. — Я тогда еще недавно находился в замке, мне было сложно оставаться наедине с собой. Пока я был среди других ши, я помнил, что я тоже ши, а вот по вечерам меня давило ощущение мира волком, приходилось смирять свою звериную сущность!
Алан вдруг завыл и опять фыркнул, теперь уже от выражения лица Джареда:
— Да шучу я шучу, теперь не так, — покосился темно-серыми своими глазами хитро. — И вот чтобы не сходить по вечерам с ума, я уходил в тренировочный зал, прыгать с мечом всегда хорошо получалось, да и успокаивало опять же, — пожал плечами. — Одним словом, я так увлекся, что не рассчитал и обрашил одну за другой несколько стоек с железным, боевым оружием! Грохоту было-о! На весь замок!
Джаред зажмурился, отчетливо представляя: оружия в тренировочном зале было донельзя много!
— Грохот поднялся до небес, наверное, даже до неблагих долетело! Стража примчалась тут же! А я был слишком взбудоражен, чтобы не попасться им на глаза, по крайней мере — долго! Перенадел дублел шиворот-навыворот, подхватил какой-то шлем, нацепил, и завыл потусторонне, то становясь видимым, то исчезая из их поля зрения!
— О-о-охо-хо, — Джаред рассмеялся, — Ала-ан, да из тебя Нуаду правдоподобнее настоящего!
— Вроде того, — Алан отвел глаза и пожал плечами, но Джаред видел — ему приятно. — Я еще грохнул мечом об щит, вызывая их на поединок и приблизился вплотную так, что все дружно от меня шарахнулись! А когда очнулись, я уже выбрался из зала и вернулся в казарму, делая вид, что прилично спал!
— Ха, я помню тот случай, стража бегала, как подстреленная! — Джаред теперь действительно вспоминал. — Искали Нуаду, пересказывали в красках! Мидиру пришлось всех успокаивать и изгонять духа опять!
— В некотором роде, — Алан мягко улыбнулся, — у него не вышло, я все еще здесь!
Джаред фыркнул и поднял кубок в третий раз:
— Тогда выпьем за то, чтобы мы оставались на своих местах, действительно своих!
Они с удовольствием выпили, закусили, Алан мясом, Джаред — обнаруженным и затесавшимся по случайности яблоком. Дальше беседа пошла еще привольнее, каждый рассказывал что-то, не касающееся насущных дел, и подобных случаев на их памяти скопилось достаточно, чтобы беседа затянулась до утра, а под стол отправилась пустой уже не вторая и не третья бутылка действительно очень хорошего вина. По крайней мере — пятая, но Джаред боялся промахнуться в расчетах.
Они так и уснули, перед камином, никуда не спеша, не торопясь и расслабившись чуть больше, чем целиком. Напряжение отпустило и скрылось. Засыпая, Джаред знал, что завтра начнется другой день, и ему снова нужно будет собраться, но также знал и то, что отныне у него не будет ощущения брони, приросшей к коже.
Как выяснилось, броня снимается, давая возможность дышать легко и полной грудью.
Очередной ничем не примечательный день внезапно оказывается для Вогана полным сюрпризов: мало того, что возвращается из Верхнего основательно запропавший король, так еще притаскивает с собой одну малоприятную персону из прошлого — Воган сразу узнает его по запаху.
Всякое благодушное настроение пропадает, и младший из перворожденных набычивается, ожидая ответного узнавания «милым братом».
Только Эр-Харт никогда не был милым.
Однако даже после официального знакомства с исхудавшим, изменившимся Сердцем стаи, тот Вогана не узнает. На имя не реагирует, протягивает руку, стараясь быть осторожным, пожимает, настороженно зыркает, держится по большей части в тени…
Воган бы решил, что это одно огромное видение, но запах отбивает подобную возможность на подлете.
Перед ним несомненно Эр-Харт, который ведет себя слишком мило, чтобы носить прежнее имя. Мидир наконец представляет гостя: Алан, ну надо же!
Время тягуче и неразличимо для бессмертных, но Воган не всегда был бессмертным, и он замечает, видит, следит за «Аланом» в оба глаза. Воган всегда был зорким, однако новый стражник, потом офицер, потом старший офицер дома Волка ничем не проявляет свою живодерскую натуру. Разве иногда растворяется посреди пустого коридора.
Воган следит, и наконец получает возможность пообщаться с «Аланом» по душам: старший офицер нарушает порядок в трапезной, неожиданно зверея, переворачивая накрытый стол и царапая горло лесовику, а оказавшийся поблизости Воган сводит все к обычному взысканию: пять ведер брюквы и работа поваренком на сутки.
Изловленный за руки «Алан» даже не сопротивляется.
Уведенный на кухню нарушитель порядка смотрится крайне раскаивающимся. Тихим сдавленным голосом попросил не сообщать советнику и королю.
— Да что тут сделаешь, не скажу я — скажут другие, — Воган нарочито простодушно басит, наблюдая за собеседником во все глаза.
Эр-Харт изрядно смущается и еще ниже опускает голову, Вогану даже кажется — плывет в очертаниях, несмотря на то, что стоит далеко от жаркого воздуха печей.
