— Ясно. Ты хотя бы в курсе, подвергли ли их тела положенному…
— На кой черт тебе столько вещей, Фрей! Ты что, решил весь свой сраный особняк по кирпичику перевезти?
Отчасти он был прав. Слуги вынесли еще три дорожных сундука к уже изрядно нагруженному экипажу.
— Я увез из Эдинбурга все свое имущество. У меня не было намерений возвращаться. Я даже полностью расплатился за жилье с твоей любимой леди Гласс.
У Макгрея челюсть отвисла.
— Так ты, сопливый засранец, с концами тогда уехал?
— Вероятно, леди Энн встретит меня теми же словами, когда я сообщу ей, что хочу заселиться обратно. И попытается утроить мою ренту — даже не сомневаюсь в этом.
Тут ко мне подошел Лейтон.
— Сэр, как быть с вашей лошадью? Конюх говорит, что ему не хватит времени, чтобы…
— Ты и Филиппу привез? — завопил Макгрей.
— Я же сказал тебе, у меня не было намерений…
— Ой, ладно. Пошлешь за ней позже. Верхом на ней ты вряд ли уже поездишь. Погода портится.
Я нахохлился:
— Да уж, во всех возможных смыслах…
Я знал, что поездка в экипаже будет тяжелой, но нервозность Макгрея превратила ее в сущий кошмар. Он снова и снова перечитывал ту вырезку, всякий раз отмечая новые детали и выдвигая новые предположения. Благо, до станции в Глостере мы доехали быстро, и с этого момента игнорировать Девятипалого стало куда проще, несмотря на то что последний поезд в Шотландию мы уже упустили.
Мы переночевали в Глостере, чтобы точно успеть на первый же утренний поезд. Макгрею, разумеется, хотелось поговорить, но я наотрез отказался от предложенной им выпивки и заперся в собственном номере. По крайней мере, в привокзальной гостинице было чисто и довольно уютно.
На следующий день состав до Шотландии отправился со значительным опозданием. Поэтому в прокопченном Бирмингеме нам пришлось бежать со всех ног, чтобы успеть на пересадку. Один из моих сундуков даже упал на рельсы и чуть не развалился. Вторая половина этого путешествия была еще хуже: наш поезд простоял целых три часа где-то на окраине Карлайла без всяких на то объяснений. К тому времени, когда мы все-таки добрались до Эдинбурга, солнце уже почти село.
Выйдя из вагона, я увидел, что осень наступала здесь с раздражающей пунктуальностью: деревья в садах Принсес-стрит уже сбрасывали листья, а с северо-востока дули пробирающие до костей ветра. Я с горечью посмотрел на небо, затянутое в серую облачную униформу, сквозь которую, вероятно, уже до апреля не пробьется ни единого солнечного лучика. Осадистый замок на крутом холме напомнил мне одетого в бурый засаленный твид упитанного старичка, который отдыхает в кресле и покуривает трубку, наблюдая за тем, как мимо проплывают века.
— И вот я снова здесь, — произнес я со смиренным вздохом, плотнее заворачиваясь в пальто. — Вопреки всем ожиданиям…
Я отправил Лейтона со всеми вещами на Грейт-Кингс-стрит и послал мальчишку с запиской к леди Энн Ардгласс.
— Умоляешь старуху выдать камердинеру ключи от дома? — спросил Макгрей. Он был налегке, и я завидовал его вальяжной походке.
— Именно так. Я поискал бы другое жилье, но все приличные дома в этом дрянном городишке принадлежат ей.
— Если она пошлет тебя, можешь пожить немного на Морэй-плейс. Джоан будет тебе рада.
Я с тоской вздохнул, услышав ее имя. Джоан прислуживала мне восемь лет, пока не познакомилась с Джорджем, престарелым дворецким Макгрея, и не решила, что хочет жить с ним во грехе. Я до сих пор скучал по ее кофе и восхитительному жаркому, и иногда даже по ее бесстыжим сплетням.
В этот миг часы на вокзале пробили семь.
— В Городские палаты идти уже поздно, — сказал я.
— Точно. Ничего существенного мы сегодня сделать не успеем, но у нас еще есть время заглянуть к Катерине.
Я сник, поскольку перспектива встречи — очередной — с этой женщиной совсем не внушала мне радости. И в последующие недели мне придется общаться с ней куда чаще, чем хотелось бы.
— Тогда давай поспешим.
— Не, все в порядке. Я уже договорился с ребятами из Кэлтон-хилл.
—
— Ага, для ее же безопасности. Сначала ее отвезли в Городские палаты, но как только «Скотсмен» опубликовал репортаж, там тут же собралась толпа слюнтяев, которым не терпелось на нее поглазеть. Парочка пьяных идиотов даже кидалась камнями в здание.
— Господь всемогущий. С этим делом надо быть поаккуратнее, иначе оно превратится в спектакль.
— Поздновато уже, Перси.
Вид у тюрьмы Кэлтон-хилл был обманчивый.
Заключенное в кольцо мощных стен, это строение со множеством круглых башен, напоминавших о Камелоте, и воротами, вокруг которых виднелись провалы средневековых бойниц, можно было спутать со сказочным замком. Здание гордо восседало на отвесном краю холма Кэлтон, и даже адрес его — номер один по Риджент-роуд — звучал солидно.
Невероятно ложное впечатление.
В величественных башнях располагались покои и рабочие кабинеты начальника тюрьмы — действительно роскошные, однако отсеки с камерами, грязные, сырые и переполненные, вполне оправданно наводили страх на тех, кто действовал за рамками закона. Некоторые из осужденных дожидались казни, будучи прикованными к стенам.
