Темные искусства полностью

— Да, — ответила Катерина. — Леонора сказала, что духи иногда показываются на снимках.

Она презрительно фыркнула.

— Думаете, так не бывает? — спросил Макгрей.

— Откуда мне знать? Эти чертовы штуки только богачам по карману.

— Но вам все же не по нраву эта затея с фотографиями покойников, — заметил я.

— И то верно. Это же мучительство! Души тех, кто недавно умер, иногда застревают в стекле и зеркалах. Если духи и правда могут появляться на фотографиях, то наверняка потому, что эти машины тоже способны их поймать.

Я уставился на нее, открыв рот. Поверить не мог, что в наш век до сих пор существовало столь вопиющее невежество. Тем не менее присутствие фотографического аппарата на сеансе могло оказаться весьма полезным.

— В ту ночь делали фотографии? — спросил я.

— Да.

— Сколько?

— О, точно не знаю. Я была занята своим делом. Кажется, несколько сделали. До и во время сеанса.

Это я тоже у себя подчеркнул, а Макгрей уже с предвкушением потирал руки.

— Мы должны найти этот аппарат, Фрей. Наверное, он все еще на… — ему пришлось прикусить язык, чтобы не произнести слова «на месте преступления». — В гостиной. Мне сообщили, что дом заперли на замок. Все там должно быть в нетронутом виде.

— Я, черт возьми, надеюсь на это, — сказал я, после чего со вздохом повернулся к Катерине. — А теперь к делу, мадам. Расскажите в подробностях, как прошел сам сеанс.

Она помрачнела и часто задышала, собираясь с силами, чтобы поведать нам историю. Ту самую, за которую газетчики готовы были убивать. Ту самую, которую не терпелось услышать всему Эдинбургу.

— Я поняла, что у нас все получится, еще не успев войти в дом. Дух был зол. Зол и готов встретиться со своими родственниками.

Я проверила стены, проверила воздух. Условия там вполне подходили для сеанса. Не идеально, как я им и сказала, но этот дух преодолел бы любые преграды.

Так называемый полковник отослал своего прислужника, и мы остались без свидетелей. Перед тем как мы собрались за столом, Леонора сделала общий снимок. Я почувствовала, что духа разгневало легкомыслие этой девчонки, ее фанатизм и непочтительность, само ее желание сделать эти фотоснимки, чтобы потом ими бахвалиться… Духам приходится пересечь границу миров ради встречи с нами! Они испытывают боль!

Но я ничего ей не сказала, хотя стоило бы. Мы продолжили. Я велела им запереть двери и погасить весь свет, кроме свечей.

Я также попросила их подготовить подношение. Духов нужно чем-то привлечь. Иногда может сгодиться то, чем бедолаги наслаждались при жизни — их любимый аромат, напиток или блюдо. Иногда они так жаждут увидеться с любимыми людьми, что достаточно одного их присутствия…

Но только не в этот раз. Я знала, что дух потребует самую ценную жертву. Бабушка Элис хотела их крови. Так я им и сказала.

До того, как я приехала, каждый из них сделал надрез на коже и капнул немного крови в графин. Мы сели в круг, взялись за руки, и я приступила к делу.

То ли тот полковник выпустил маловато крови, то ли Элис требовала от него большей жертвы. Я им об этом сказала. Леонора и жена полковника ахнули, а другой мужчина — дядя Леоноры — ухмыльнулся, весь такой хитрец. Но полковник даже не возразил. Он взял мо… Он взял нож и опять себя порезал. Куда сильнее, чем надо, и даже не моргнул. Хотел продемонстрировать, какой он стойкий.

И вот тогда-то мы смогли начать сеанс. Я чувствовала, что бабушка Элис рвется к нам, ох как рвется. Она, хладнокровная и коварная, просто распирала меня изнутри — жуткое ощущение.

Я закрыла глаза, назвала ее по имени… Сообщила ей, что все мы собрались здесь ради встречи с ней.

В этот момент в комнате стало холодно. Я сидела с закрытыми глазами, но сквозь веки видела, как мерцают огни свечей. Колеблются, будто на сквозняке… Больше мы ничего не чувствовали, ничего, кроме замогильного холода.

И мы ждали. Она явилась, но заговорила со мной не сразу. Я чувствовала, что она наблюдает за ними.

Она… Не знаю, как это описать… Было чувство, что она питается их страхом. Отвратительное чувство, Адольфус. Как будто смотришь на бродячую собаку, пожирающую окровавленную требуху.

Я пыталась ее успокоить, но Элис была как пожар. В комнате становилось все холоднее и холоднее, и затем она заговорила через меня.

Она сказала: «Как вы смеете? Как смеете вы призывать меня?»

Я едва узнала собственный голос. Я чувствовала ее гнев как свой собственный, и он рвался наружу из моей глотки.

Все подскочили. Кто-то толкнул стол, и мне показалось, что пара свечей упала. Потом старик спросил, действительно ли это она. Когда она ответила «да», он просто забыл как дышать. Я думала, он потеряет сознание.

Он спросил ее, в покое ли она пребывает, но она рассмеялась… То есть я рассмеялась за нее.

Она сказала: «Я горю в аду. И всех вас ждет адское пламя».

Старик пролепетал какие-то слова, которых я не разобрала, но Элис все поняла. Он молил ее о прощении.

Она сказала: «Все вы грешники! Изверги! Будьте прокляты!»