— И все же они получили гроши в сравнении с теми двумя. Даже Уилбергу, удобно устроившемуся в теплой конторе, досталось больше, чем тем горемыкам, которые копались в земле на другом конце света.
Я кивнул.
— Должно быть, это вызвало… обиду, если не сказать больше. — Нам обоим на ум пришло одно и то же имя. — Уолтер тогда был еще подростком. Ему бы все это совсем не понравилось.
— И полковник ходил на встречу с этим уродом прямо перед спиритическим сеансом, — добавил Макгрей. — И мы до сих пор не знаем, зачем.
— Если Уолтер подстроил сеанс, а потом еще как-то наловчил с ножом…
— Который Катерина дала Леоноре.
— А Уолтер частенько ее навещал…
На некоторое время имена и факты повисли в воздухе, но потом Макгрей щелкнул пальцами.
— А что, если мы пошлем к нему одного из парней Катерины, чтобы тот выбил из него сведения?
Я лениво приподнял голову и взглянул на Макгрея с сарказмом.
— Ох, да не смотри ты на меня так, Перси. Ничего радикального — только припугнем слегка, чтобы заговорил. Разбитая губа… сломанное колено… нечто подоб…
—
— Ох, но нам ведь нужно как-то подстегнуть события. Время-то на исходе!
Я вздохнул.
— Завтра мы узнаем вердикт по апелляции.
— Угу, и через два дня после этого Катерину повесят.
Несмотря на то что этот факт уже был мне известен, я все же ощутил укол страха, когда он вслух произнес эти слова. Как время могло пролететь так быстро? Было чувство, что какое-то жуткое колдовство сжало последние шесть недель до одного мига.
Я вдруг понял, что на дворе уже далеко за полночь, поэтому опустошил свой стакан и встал — ноги затекли, спина ныла.
— Нужно отдохнуть, — простонал я. — Завтра дел будет невпроворот. Встретимся сразу в суде?
— Не. Если апелляцию отклонят, я, возможно, придушу кого-нибудь собственным ремнем.
— И правда.
— Я лучше потрачу время на поиск новых доказательств. Никогда себе не прощу, если мы найдем последний кусочек этой сраной головоломки уже после того, как Катерину… — Он оборвал фразу, фыркнул и перегнулся через гору старых бухгалтерских книг. — Приговоренным должны давать больше времени. Три воскресенья, чтобы спасти чью-то жизнь… Бред какой-то.
— Таков закон, — напомнил я ему. — Каким бы ущербным он ни был…
Я пошел на выход, огибая слюнявых Маккензи и Такера. Я бросил последний взгляд на согнувшегося над столом Макгрея, который был поглощен документами.
По крайней мере, работа не давала ему сойти с ума.
Именно так он и пережил смерть родителей. И до сих пор переживал неизлечимое безумие сестры — кое-чему я все же мог у него поучиться.
Апелляцию суд ожидаемо отклонил.
Независимый судья изучил доказательства, документы и показания и заключил, что причин для пересмотра дела нет.
Это событие совпало с выходом в «Скотсмене» серии омерзительных заметок, в которых пересказывались подробности преступления и ход судебных заседаний, а также подробно перечислялись сомнительные побочные виды деятельности Катерины. Теперь, когда одной ногой она уже была на виселице, все больше и больше ее старых «клиентов» объявлялись с приукрашенными рассказами о взятках, мошенничестве и обольщениях.
В тот момент, когда я вошел в кабинет Тревеляна, он как раз читал эти самые заметки — и то было не совпадение.
— Нет, — пробубнил он.
— С-сэр?
— Мой ответ — нет.
— Позвольте мне хотя бы объясни…
— Вы пришли сюда, чтобы просить меня отложить повешение, не так ли?
— Да, сэр, но…
— Я не могу этого сделать. — Он поднял газету. — Вы это читали?
— Я едва успел проглядеть первые страницы.
— Вы знали, что лорд-провост консультировался с чертовой цыганкой?
Я сглотнул.
— Э-э… этот факт доводился до моего ведома.
— Так утверждает «анонимный источник». Не такой уж анонимный, если лорд-провост только в прошлом месяце уволил своего камердинера и того потом видели на Каледонском вокзале[19] покупающим билет до Лондона в первый класс. Эти газеты ему, похоже, неплохо заплатили.
Я тяжело вздохнул.
— Это и есть причина, по которой отклонили нашу апелляцию? Самый могущественный человек в Эдинбурге оказывает давление на суды?
— Не знаю. Возможно.
Терпение мое было на исходе. Я уже готов был развернуться и уйти, но таким образом я все равно что сам расписался бы на смертном приговоре Катерины.
— Сэр, могу я хотя бы присесть и все объяснить?
Тревелян почувствовал мое волнение.
— Можете, но, если у вас нет для меня заслуживающей внимания информации, боюсь, мы с вами только зря потеряем время.
Я сел и изложил ситуацию как можно более кратко и доступно: у нас была многообещающая зацепка, но казнь могла состояться прежде, чем мы сумеем собрать достаточно доказательств для пересмотра дела.
Тревелян выслушал меня, и, когда я закончил, откинулся назад, переплел пальцы и взглянул на меня — вид его выражал смешанные чувства.
— Мне дали строгий приказ привести казнь в исполнение в назначенную дату.
— Приказ? Лорд-провост не имеет власти над органами юстиции.
