Бармен подал голос из-за барной стойки. Прозвучало долгожданное слово «милиция». Обернувшись к нему, Лома что-то грозно прошипел. Бармен предусмотрительно спрятался за стойку, и новую реплику, в которой, опять же, прозвучало слово «милиция», подал уже оттуда.
На этот раз Лома разозлился, и, схватив стул, запустил его в стойку с бутылками. С грохотом посыпалось стекло. Бармен, осыпаемый осколками, громко завопил.
И в этот момент, на сорок пятой минуте побоища, прибыла милиция. Увидев людей в форме, Лома так и застыл с поднятой кверху рукой, крепко сжимавшей осколок бутылки.
Два милиционера увели его, из окна было видно, как его заталкивают в «УАЗ», один остался, чтобы переговорить с барменом, который, осмелев, высунулся из-за стойки.
С улицы зашли несколько человек, среди них — Леван и Гиви, в обнимку, как лучшие друзья. Милиционер, оторвавшись от беседы, начал что-то сердито выговаривать Левану, тот невозмутимо оправдывался.
Со своего места Андрею было видно, что милиционеры забрали одного только Лому. Остальные участники драки не спешили расходиться. Кто-то оживленно переговаривался, кто-то употреблял разорванную рубашку на то, чтобы перевязать рану, кто-то помогал товарищу подняться с тротуара.
Андрей нашёл момент удобным для того, чтобы покинуть заведение. Они с Катей вышли из своего угла, и подошли к бармену, чтобы расплатиться. Но Гиви их опередил. Расплачиваясь за себя и свою компанию, он нарочито громко попросил включить в счет «московских друзей». После этого, тоном, не терпящим возражений, заявил, что проводит их.
Они вышли на улицу. Стоя у машины, милиционеры ждали начальника, который беседовал с барменом, и равнодушно смотрели на присмиревших участников потасовки. Те, в разорванной одежде, украшенные ранами и кровоподтёками, всё ещё не решили, что им делать дальше. Судя по всему, и те, и другие, естественно существовали в условиях боевых действий, и данное происшествие не являлось чем-то из ряда вон выходящим.
— Откуда сами? — поинтересовался Гиви.
«Начинается…» — недовольно подумал Андрей.
— А что…
— Из Москвы?
— Из Волгограда.
— А-а… Мои родственники тоже живут в Москве, на Волгоградском проспекте. У тебя какой номер дома?
— Нет же, мы не москвичи, мы именно с Волгограда.
— Что за город такой? — удивился Гиви. — Нет такого города, слушай.
— Как же нет? Это город на Волге. Мы там живём.
— Вах, симон, нет такого города! — вызывающе произнёс Гиви.
— Ну… как тебе объяснить… Это бывший Сталинград.
— Сталинград знаю! Есть такой город. Почему говоришь «бывший»? Он был и есть Сталинград.
И добавил немного угрожающе:
— Волгоград — нет такого города, никогда не было!
Андрею всё стало ясно, и он прекратил спор. Пока шли до машины, слушали рассказ Гиви о Картли — древнем грузинском царстве, существовавшем в границах от Никопсы до Дербента. Потом недальновидные князья стали вести междоусобные войны, страна оказалась раздробленной на мелкие царства и княжества. Отложились одни, другие, третьи. Ослабленная страна стала легкой добычей для алчных соседей — Турции и Ирана.
Слушая Гиви, Андрей понял одно — реальность сегодняшнего вечера ограничивалась формулой «здесь и сейчас должны быть сформулированы конечные истины»: что произошло, что происходит, в чём правда жизни, и как дальше быть.
Ведя такие разговоры, они подошли к машине. Гиви еле стоял на ногах, но, тем не менее, продолжал вести воинственные речи. Болезненно морщась, Андрей посмотрел на его заплывший глаз, на окровавленную рубашку, и, пожимая на прощание руку, сказал:
— Езжай в больницу! Прямо сейчас!
И задержал его руку в своей:
— Давай мы тебя отвезём.
— Не надо, друг, спасибо! Ничего страшного. Отдыхайте.
Провожая взглядом удалявшуюся фигуру, Андрей сказал вполголоса:
— Сумасшедший…
И громко крикнул вслед:
— Гиви! Езжай в больницу! Срочно!
Не оборачиваясь, Гиви махнул рукой. И ускорил шаг.
Андрей сел за руль и завёл машину.
— Как политики могут заморочить населению мозги — просто удивительно! Ни один доктор по головам не сможет уговорить таких, как Гиви, как Леван, разойтись по домам и заняться своими личными делами.
Когда они тронулись, Катя сказала, посмотрев на Андрея преданным взглядом:
— Знаешь, Андрюша, а я ведь ни капельки не испугалась! У тебя был такой бесстрашный вид.
Да, вечер прошёл в каком-то грузино-абхазском наваждении.
— Народ — как конь: если долго застоится, надо прогулять, — сделал вывод Андрей.
В чешском пивном ресторане «Радгост» было многолюдно. Администратор проводил их к столику, который Артур заказал заранее.
— Я знаю, что нужно взять, — заявил он. И обратился к официантке: — Три «Крушовице» и три порции «грундле», три порции колбасок с картошкой.
— Может, водочки? — спросил Владимир.
— Успеем, сначала по пивку.
Когда официантка ушла, Артур сказал в продолжение начатого разговора:
— Я так вижу ситуацию: делай, что хочешь — убивай, кидай, но друзей обманывать нельзя.
И он разразился потоком брани в адрес Дмитрия, управляющего казино «Фараон». Владимир молча кивал.
Принесли пиво. Они чокнулись большими пивными кружками и выпили.
