Оказалось, что Еремеев, пренебрегая осторожностью, просил за Трегубова, но ему отказали.
— Ему Ромку отмазать, как два пальца об асфальт. А он, гнидёныш…
Выругавшись, Игнат Захарович рассказал, что у Шавликова всё плохо получается. Ему только торговок семечками пугать. Люди, к которым он ездил, вызвали милицию, и его чуть не забрали. Хорошо, вовремя успел скрыться. Остается один путь — искать своих, альтернативных свидетелей. А это непростая задача. Ни один нормальный человек не подпишется, а ненормальных следователи быстро расколют.
— Козина я так и не нашёл, — сообщил Андрей. — Мать говорит, забухал с какими-то колдырями. Сейчас поеду, буду ждать до упора.
— Надо найти, надо! Ромка пока держится, но если следователь догадается, что дознаватели филонят…
Еремеев рассказал, что его помощник, молодой адвокат, объезжает свидетелей, и пытается с ними договориться по-хорошему. Пока что результатов никаких.
Пообещав, что позвонит, как только будет результат, Андрей вышел из машины. Подождав, пока проедет транспорт, пересек проезжую часть и быстрыми шагами направился в горсад. У входа в кинотеатр «Победа» он остановился.
«Куда я побежал? Трамвайная остановка в другой стороне!»
«А всё-таки, зачем я сюда пошёл?»
«Да, — заключил он, — я всё время думал о ней. Сначала зайду домой, потом поеду по делам».
И Андрей пошел выбранным маршрутом — через горсад, к своему дому.
Дома ему пришлось снова выдержать объяснение с Катей. Её уже не устраивали отговорки, она требовала, чтобы он выложил всю правду — почему задерживается отъезд. Он не был готов к такому всплеску эмоций, поэтому ответил бессмысленным молчанием и растерянными взглядами. Потом ему пришло в голову сослаться на родителей. Кое-как отговорившись, Андрей выбежал из квартиры.
В этот раз ему повезло. Козин был дома — бледно-сине-зеленый, небритый, еле стоявший на ногах. На него было страшно смотреть. В квартире стояла пронзительная вонь, кроме того, дома была мать. Андрей вывел его на улицу, и они пошли в парк, подальше от любопытных соседей.
Сели на первую попавшуюся лавочку — долго идти Леонид не мог, его шатало, как на палубе во время шторма. Худой, тщедушный, узкоплечий, сутулый, морщинистый, с ввалившимися глазами, он был похож на резко состарившегося юношу.
— Тебе нужно привести себя в порядок, — авторитетно заявил Андрей. — Тебя будут показывать по телевизору.
И приступил к объяснению того, что надо сделать, чтобы стать звездой: взять на себя… скажем, поджог магазина… с небольшими последствиями… ну, и… сбыт тех самых, хорошо ему известных микросхем. Так повторял Андрей несколько раз, акцентируя внимание то на передовицы газет и популярные телепередачи, то на прием в «офисе», и встречу с самим Каданниковым, то на особые условия и почет на зоне. Короче, путевка в жизнь, сбыча всех мечт.
Увлёкшись, размышляя уже о практической стороне вопроса — как провести рекогносцировку на местности, чтобы Леонид мог уверенно рассказывать на месте происшествия, как и что он делал, — Андрей не сразу заметил, что скоро будет некому предлагать путевку в жизнь. Собеседник был близок к тому, чтобы отправиться в менее обременительное путешествие. Глаза Леонида закатились, лицо посерело, сам он обмяк, и, безвольно привалившись к деревянной спинке, стал похож на тряпичную куклу.
«Не дай бог, крякнет раньше времени», — забеспокоился Андрей.
— Ты меня слышишь, звезда?
— Говори… говори… не молчи, — еле слышно проговорил Леонид.
Андрей встал, и, превозмогая отвращение, поднял его с места, и за руку потащил к дому.
— Куда? Так было хорошо… говори…
— Капризные вы, звёзды! Беда с вами.
Оказавшись у него на квартире, Андрей первым делом стал набирать отделение токсикологии больничного комплекса, в котором работал его однокурсник, Дмитрий Златьев. На месте его не оказалось, он уже ушел домой. Пришлось отправить ему сообщение на пейджер — чтобы он срочно перезвонил сюда, на квартиру Козину.
Дмитрий позвонил через несколько минут. Андрей кратко объяснил суть вопроса: надо оживить труп. Оплата сразу.
— По «скорой помощи»? Сегодня я не дежурю, но могу созвониться с ребятами.
— Не надо. Я привезу его на такси. Только ты меня встреть.
И они договорились встретиться у приёмного покоя больничного комплекса.
В ожидании машины он стоял на балконе и курил. Из комнаты доносились причитания матери Леонида, шестидесятипятилетней женщины, которой Андрей представился «другом» её сына, и, разговаривая с ней, старался не смотреть в глаза.
Когда приехали, Дмитрий уже был на месте. Андрей сразу приступил к делу:
— Внимание, Дима! Я тебе дам больше, чем мы договорились. У меня одна просьба: чтоб дядьку откачали, и… никому ни слова!.. Что?… Где я его подобрал и зачем он мне нужен?… Хороший вопрос. Давай, до связи.
А про себя подумал:
«Лишние люди всегда виноваты».
«Может, и вправду уехать?» — думал Андрей.
