— Много не пей!
Принесли горячее — шашлыки нескольких видов: из баранины, из курицы, свиной — на косточке и мякоть. Официанты принесли под второе блюдо чистые тарелки. Не увидев соус, Маша вышла из-за стола, и направилась на поиски администратора. В этот момент в зале появился Максим. Усевшись на приготовленное ему место слева от Андрея, он сообщил, что купил авиабилеты на девятое ноября: Волгоград-Москва, и Москва-Владивосток.
— Тоже мне, султан, — недовольно фыркнула Алина, — развёл себе гарем. Одна, вторая… ещё я его видела с какой-то нерусской девицей.
Вадим пожал плечами и принялся накладывать в свою тарелку мясо.
— А эта клюшка тоже хороша, — продолжила она, — едва похоронила мужа, и тут же с головой погрузилась в своего любовника.
К Второвым подошла Маша, спросила, всего ли у них достаточно, хватает ли спиртного.
— Ай, куколка! — приторно улыбаясь, воскликнула Алина. — Ты просто великолепна! Тебе так идёт это красное платье!
— Спасибо, у нас всё есть, — сказал Вадим, и, когда Маша удалилась, прошипел жене на ухо:
— Не ори так громко, дурында!
Глотая мясо, почти не прожёвывая, Гордеев распространялся по поводу того, как важно «мужику оставаться мужиком». А с бабами нужно быть особенно жёстким, — это единственный способ сделать их послушными и верными.
— … я своей Клаве сразу сказал: узнаю, что изменяешь, башку отобью! А если что-то не нравится — проваливай, таких, как ты — сотни, да что я говорю, — тысячи! Таких мужиков, как я, ещё поискать придётся.
— Крутой пацан, — с иронией произнёс Ренат.
— Крутой, как гора; или крутой, как яйцо? — сказала Маша в сторону.
В зале появился Роман, следом за ним — Клава Гордеева; они выходили покурить на улицу. Усевшись за стол, Роман первым делом вытер салфеткой губы, потом стал высматривать, чего бы положить себе в тарелку.
Перехватив взгляд Маши, внимательно следившей за обоими, Андрей сказал, кивая в сторону Трегубова:
— Испачкал сигаретой губы.
— Все изменяют и бросают, — ответила она. — Ни на кого нельзя положиться. И люди и вещи — всё ненадёжно. Жизнь — непрерывная измена. Одна Полиночка любит и ждёт меня всё время. Моя маленькая дочурка, единственный верный человечек.
— Не награждён пока такой радостью, — произнёс Андрей, погружая кусок мяса в соус, — но люди говорят, что неблагодарность детей — хуже всякой измены.
Сложив на тарелке пирамидку из кусков мяса, Трегубов, прежде чем приступить к еде, взяв в правую руку стопку водки, обратился к Андрею, поднявшись:
— Ещё раз за тебя, друг! Ты не сломался, держался, как мужчина. Да еще двух ментовских жополизов… Ну, ты понял, друг… Молодец, не побоялся! Мне и в голову не приходило, что так можно, а то б я…
Обойдя вокруг стола, приблизившись к Андрею, он обнял его, и, обращаясь ко всем, спросил:
— Знаете, за что я его уважаю?
И сам ответил:
— Потому, что Андрей — настоящий друг, это раз. И у него характер, твёрдый, как…
Тут Роман нахмурился, подбирая нужные сравнения, на его широком лице отобразились муки слова.
— Подсказать? — тихо спросила Маша.
— Не надо, я сам…
Просияв, Роман закончил фразу:
— … твёрдый, как дно бездны, и холодный, как потолок высоты.
И, чокнувшись сначала с Андреем, потом с Машей, залпом осушил стопку.
Маша, поверенная сердечных тайн Рената, выслушивала историю его расставания с очередной пассией. Закончив рассказ, он заявил, что Лена внушила ему отвращение ко всем блондинкам, и была на волосок от того, чтобы внушить отвращение вообще ко всем женщинам на свете.
— Да что ты в ней нашёл, в этой крокодилице, — с готовностью поддержала его Маша, — большие буфера, хватит на десятерых, смазливая мордашка… щёки, как у хомячка. Ну, гладкий плоский животик, подумаешь… Фигуры никакой, ножки коротенькие, походка, как у орангутанга, — ух, ух, ух! И всё туда же, королевский гонор. Плебейка, кошёлка рыночная с замашками элитной гейши.
Рубанув по воздуху ладонью, как бы подводя черту, Ренат отрезал:
— Всё, не напоминай мне о ней больше! Животное, лживая, фальшивая сучка!
И, разливая водку по рюмкам, спросил:
— У тебя нет подружек на примете?
— Среди девушек таких не осталось, — отпив шампанского, ответила Маша.
— Это точно, — язвительно заметил Андрей.
Прихватив рюмку, Ренат поднялся с места, — его позвал Аркадий Решетников, одноклассник Андрея, работавший в международном отделе областной администрации.
— Завидую его будущей жене, — сказала Маша. — Открытый, честный парень, с правильными взглядами на жизнь.
Андрей знал всю его историю, что называется, «от и до» — всего несколько дней назад Ренат пришёл к философскому состоянию духа. До этого он месяц мучился, переживая разрыв с Леной, сравниваемую с многопользовательской системой, в которой каждый мужчина имел свой уровень доступа, каждый знал об остальных участниках игры, и каждый думал, что только ему отдаётся предпочтение. Со всеми Лена была одинаково приветлива, и по-разному доступна.
— Дура она тёмная, вопросов нет, — сказал Андрей. — Дело не в этом.
— А в чём же?
