— Едрён-батон! Я ж отвозил Захарыча в банк, он при мне вытащил из портфеля эти долговые, мать их, обязательства, и отнёс в ячейку.
— Опять… ячейка… — поморщился Вадим.
— Куда деваться. Опять. Кто сказал, что будет легко?!
— Оприходовать охранника. Давай, это по твоей части.
— Теперь работаем с тобой, давай будем сразу договариваться: фифти-фифти. С меня хватит, родное правительство так не объёбывает, как это сделал адвокат.
Они медленно двинулись в сторону турбазы. Андрей постоял на берегу, посмотрел в сторону города, от которого их отделяла река, три километра холодной тёмной воды, и пошёл вслед за своими друзьями.
Он шёл, прислушиваясь к их разговору. Вскоре ему стала ясна причина недовольства Романа. Он свёл дружбу с Лиманским, сотрудником службы безопасности банка, в котором Кондауров хранил некие ценные бумаги. Получив дубликат ключа от ячейки, Лиманский должен был изъять бумаги, и передать их Трегубову. За это безопаснику, зарабатывавшему всего сто долларов в месяц, было обещано пять тысяч долларов. Получив эти деньги, он планировал уехать в родную Белоруссию.
Однако, всё пошло не так, как было задумано. В последнюю минуту Роман выставил у входа в банк двоих парней, которые должны были незаметно вести Лиманского три квартала до места встречи. Эта мера предосторожности оказалась не лишней. Выйдя из банка, Лиманский направился в противоположную сторону. Следившие за ним подумали, что он запутывает следы, и в итоге пойдёт туда, где ждёт его Роман. Вскоре они поняли, что это не так. Лиманский шёл прямо на автовокзал. Тогда парни догнали его, затащили в подворотню, и напомнили о встрече. Один остался сторожить, другой побежал на автовокзал. Там он нашёл телефон-автомат, и сбросил сообщение Роману.
Когда Роман подъехал, стало ясно, почему вдруг у Лиманского так резко изменились планы. В ячейке, кроме ценных бумаг, оказалось двести тысяч долларов, на которые, собственно, никто и не рассчитывал. «Двести больше пяти» — сосчитал в уме Лиманский, и решил скрыться. Но дорога оказалась недолгой, и привела она не в Белоруссию, а на пустырь позади пивного ларька.
Ему ещё раз объяснили неправоту его действий, затем затолкали в багажник, и отвезли за город, на песчаный карьер. Там ему выстрелили в голову, сняли с него униформу — чтобы труднее было опознать — и закопали поглубже в песок.
Рассчитывая на справедливый делёж, Роман отвёз всю добычу Еремееву. Но не тут-то было. Адвокат отдал Роману обещанные десять тысяч долларов, и помахал ручкой, выгадав при этом пять тысяч, сэкономленные на Лиманском. Даже если бы Роман схитрил в малом — не стал бы рассказывать, как обошлись с безопасником — то забрал бы себе эти пять тысяч.
Возле дома Роман с Вадимом остановились, чтобы закончить разговор.
— Может, он скрывается в пампасах, а мы тут с тобой напланировали…
— Скорее остальные жители убегут и скроются, чем он, — возразил Вадим.
И они сошлись во мнении, что богу было угодно прекратить земные испытания адвоката Еремеева, и забрать его душу себе.
Вадим, повеселев, приобнял Андрея за плечи:
— Ладно, дружище, кайфуй, но сильно не расслабляйся. Выкатишь равноценную тёлку, тогда будем в расчёте.
Похлопав по спине, добавил:
— Шутка, не бери в голову. Пойдём, нас уже заждались.
