Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул свежий воздух. Мысленно рассмеялся: Гордеев в своё время не очень лестно отзывался о Рыбникове — неконкретный, «весь в духах», «не мужик», «от эстетства до педерастии один шаг». И Андрей долго не мог выбраться сюда, в эту больницу, находившуюся на удалении от города, на станции Садовая.
По дорожке садика, разбитого перед больницей, прогуливалась парочка — лысоватый мужчина средних лет в спортивном костюме, и молодая девушка в короткой кожаной куртке и джинсах. Приглядевшись, Андрей узнал её — это была Ольга. Он забрался на заднее сиденье микроавтобуса — чтобы его не было видно — и принялся наблюдать, вспоминая при этом недавнюю встречу с ней, когда она была не с каким-то старпером, а тут, рядом, на заднем сиденье…
Дел было по горло, Андрей нервничал, но всё-таки зачем-то наблюдал и ждал. Ольга не могла не заметить его машину, интересно, что она сейчас думает?
Его поведение казалось ему глупым. Он был наслышан об этом мужчине, Ольга называла его Михалычем. Женатый мужик, состоятельный, это был тот самый «парень», о котором она твердила в день знакомства. Вот и свиделись.
Всё-таки он её дождался. Проводив «парня» в отделение, она вышла на улицу, подошла упругой походкой к своей машине, и, прежде чем сесть за руль, устремив свой взгляд в сторону окон третьего этажа больницы, помахала рукой.
Плавно тронувшись, она поехала на выезд. Андрей перебрался на переднее сиденье, завёл машину, и поехал за ней. Ольга успела проскочить железнодорожный переезд, а ему пришлось ждать целых десять минут, пока проедет поезд, и поднимут шлагбаум.
Выехав на автобусное кольцо, он неожиданно увидел её машину — слева, между холмами, на просёлочной дороге. Асфальтовая дорога, ведущая в город, уходила вправо. Очевидно, у Оли не было в планах прямо сейчас ехать в город.
Андрей повернул налево. Когда расстояние между машинами сократилось до десяти метров, Оля тронулась. Путь пролегал по пересеченной местности, среди оврагов, холмов, перелесков. Так они ехали какое-то время, не подавая друг другу сигналов, как будто это было их обычное занятие — кататься гуськом по полям. Свернув с накатанной дороги, Оля поехала по направлению к лесопосадке. Проехав метров двадцать между двумя рядами деревьев, она остановилась, и вышла из машины. Ехавший следом Андрей, остановившись, тоже вышел, и пошёл ей навстречу.
Между тёмными силуэтами деревьев просматривалась ослепительная небесная синь.
— Крошка, скажи мне, как доктор доктору: пациент скорее выживет, или скорее умрёт?
— Я в шоке! У тебя нет времени встречаться по вечерам, зато ты находишь время днём, чтобы тупо следить за мной!
— Должна быть у меня какая-то загадка.
Он обнял её, и осведомился насчёт «парня», находящегося на стационарном лечении, которого она выгуливала.
— Ой, ну это мясо… То был Михалыч, — отмахнулась Оля. — Долго объяснять, у нас с ним отношения, как у тебя с твоей Мариам. Есть, правда, одно отличие: твои разговоры с ней подобны сексу, а наш с Михалычем секс подобен разговорам.
Немного отстранившись, он оглядел её с головы до ног.
— Ну, и как тебе нравится то, что ты видишь, — сказала Оля.
— Какая-то сексуальная провокация.
Через двадцать минут, на разобранном заднем сиденье, выгнувшись, запрокинув руки, она спросила, специально для этих целей приобретён микроавтобус, или существовали какие-то другие причины. Андрей ответил, что вообще-то для развозки медикаментов.
— Ах, всё медицина. Значит, мы используем машину по назначению. Что-то вроде скорой помощи.
— Тебе полегчало?
— Да, немного отпустило. А теперь поехали к тебе домой, мне необходимо пройти стационарное лечение…
Пограничье
