Такого поворота событий никто не ожидал. Сначала на имя гендиректора «ВХК» пришла повестка в Арбитражный суд города Москвы. Суть дела: неисполнение обязательств по договору поставки между заводом и компанией «Химтраст» на сумму девятьсот тысяч долларов. Стали разбираться, и оказалось, что в течение 1994–1995 гг. саратовская компания «Химтраст» поставила заводу материалы и сырьё на указанную сумму, после чего объявила себя банкротом. Дело не дошло до суда. Взяв на себя долговые обязательства «Химтраста», волгоградская фирма «Акцепт» в досудебном порядке заключила мировые соглашения с кредиторами фирмы-банкрота, каким-то образом удовлетворила их притязания. Прежние хозяева вышли из состава учредителей, и единственным учредителем «Химтраста» стал «Акцепт».
«Кредитор, и ладно, сколько таких», — решили на заводе, и отправили в Москву малограмотного юриста, который благополучно проиграл суд и вернулся домой.
Засуетились, когда по факсу прислали исполнительный лист. В службу судебных приставов по исполнению особо важных исполнительных производств прибыл представитель компании «Химтраст», и, называя громкие фамилии московских чиновников из Генпрокуратуры, потребовал скорейшего взыскания долга. Начальник службы судебных приставов связался с прокурором, с руководством УВД области, и поинтересовался, что ему делать. Ему было сказано: «потихоньку начать исполнение», завод тем временем подал кассационную жалобу.
Детальное разбирательство выявило следующее. Единственным учредителем «Акцепта» был Виктор Кондауров. В конце мая 1996 года «Акцепт» выдал компании «Экоторг» вексель на девятьсот тысяч долларов. После смерти Кондаурова в течение нескольких месяцев Еремеев, тогдашний учредитель «Экоторга», в лице своего сына вступил во владение «Акцептом». Арина Кондаурова подтвердила, что подписывала какие-то бумаги, уступив, таким образом, фирму. Еремеев доказал ей и Солодовникову, что при существующем сальдо в пользу «Экоторга» он имеет полное право забрать «Акцепт». Все документы оказались безупречно подготовленными.
В январе 1997 года соучредителем «Акцепта» стал некий Тихонов, житель Москвы, безработный. Денис Еремеев выбыл из состава учредителей в начале февраля. «Акцепт» поменял юридический адрес и стал московской компанией. Сам Тихонов нигде не показывался, по его доверенности действовали юристы.
Акционеры и владельцы дилерских компаний переполошились. План покупки госпакета акций оказался под угрозой. Сумма долга была сопоставима с остаточной стоимостью имущества предприятия на дату последней переоценки. Чтобы выйти из ситуации, нужно было заплатить долг, а затем еще поиздержаться на выкуп госпакета. Никто из инвесторов не горел желанием рисковать своими деньгами даже на покупку госпакета, а уж тем более на выплату долга. Следовательно, при невозможности выплатить долги, предприятие будет объявлено банкротом, суд назначит конкурсного управляющего, за конкурсным производством будет следить представитель кредитора, и неизвестно, чья возьмёт.
Посыпались взаимные обвинения. Кто-то проглядел опасного кредитора, кто-то не придал значения судебному разбирательству. Замначальника УВД обвинил Градовского в затягивании сроков подготовки госпакета к продаже. Градовский обвинил Капранова, гендиректора крупной строительной компании и хозяина одной из дилерских фирм, в том, что тот откопал этого Першина, и подогнал провальный проект, подставив всю группу. Капранов обвинил в том же самом Першина, который непродуманными действиями подставил крупных областных чиновников. Все вместе обвинили Давиденко, который невовремя затеял своё следствие. Давиденко через отдел по борьбе с коррупцией предъявил обвинение в получении взятки администрации Ворошиловского района и руководству налоговой инспекции этого района, — именно там был зарегистрирован «Акцепт», и эти чиновники повинны в слишком быстром переоформлении документов, а также в том, что «Акцепт» так легко снялся с учёта и ушёл в Москву.
Начался новый виток разбирательств. Пройдя несколько кругов, обвинения вернулись к Давиденко. Никто уже не порицал его за начатое расследование на «ВХК», ему вменялась в вину его медлительность. Ведь если бы следствие быстро закончилось, уже бы провели оценку и подготовили документы для торгов. А ещё, если бы его оперуполномоченные и эксперты вовремя обнаружили на заводе подозрительные документы и выявили бы опасных кредиторов, многого удалось бы избежать. И ещё много разных «если». Давиденко в ответ огрызнулся: участникам проекта следовало бы делиться информацией, многие знали о махинациях Еремеева, и никто не удосужился предупредить о надвигавшейся опасности. Что касается экспертов, все вопросы к руководству УВД. Средств катастрофически не хватает, и, подав заявку на финансового консультанта, приходится по полгода ждать, прежде чем специалист приедет на предприятие, чтобы начать работу с бумагами.
