— Понимаю, Слава, это нам на руку, но Бадма, сын шайтана, отыграет всё в свою пользу. Его епархия занимается тем, чем должен заниматься я: коррупционными делами. На ближайшем Совете Безопасности он скажет: машаллах, ОБЭП погряз в коррупции, и я, средоточие справедливости, вынужден в одиночку бороться с прислужниками ада, чтобы загнать их в подобающее им жилище.
— Напиши, Григорьевич, ему официальное письмо.
— Уже написал, и секретариат расписался в получении. Я потребовал, чтобы прокуратура предоставила нам имеющиеся у неё улики, это же наш состав. Мы давно разрабатываем некоторых чиновников-взяточников, и заинтересованы в получении необходимых нам доказательств, которые от нас намеренно скрывает прокуратура. Мною поставлен вопрос: либо прокурорские работники намеренно скрывают взяточников под фалдами своих отдающих голубизной пиджаков, либо перехватывают инициативу в отсутствие активности на своём поле. Беда в том, что законодательством предусмотрен месяц на ответ, а Совет Безопасности состоится через три недели, и на нём будет присутствовать губернатор.
— А как тебе нравится этот «Химтраст»? Чует моё сердце, не обошлось без местных ебланов, а Москва — это прикрытие.
— Это нам только на руку. Не будем суетиться, будем посмотреть, кто из наших пиндосов отреагирует, и сразу их хлобукнем. Выше губернатора не прыгнут. Не забывай: Рубайлов в Москве, там он держит оборону.
— Я за это и не волнуюсь. Меня другое беспокоит — какими документами располагает Кекеев. Снаряды ложатся рядом с нашими позициями, — недавно вызывали моего заместителя, и предъявили ему то, что в прошлом году он за взятку отпустил Зверева, застрелившего троих Оганесяновских людей. Я сам ничего не знал об этом, всё провернули без меня. Теперь, когда у Кекеева имеются доказательства причастности моего заместителя, само собой, зампрокурора поставит под сомнение мою порядочность. И так далее, и тому подобное — это один факт, а их много, и неизвестно, что припасено на десерт.
— Да, Слава, сбылась мечта клоуна — он устроил настоящий ералаш. Сбросил на арену бочку с дерьмом, все перепачкались, и тут он, в белом костюме, выходит из-за кулис.
Давиденко и Уваров принялись вспоминать, где у них слабые места, за которые может уцепиться Кекеев. Таковых не оказалось, кажется, всё предусмотрели, но собеседников не отпускало ощущение, что их постепенно затягивает в тёмную прокурорскую воронку. Становилось ясно, что в игре «сто забот» моральное преимущество оставалось на стороне противника.
— Поиграем, Бадма Непредсказуемый, — сжал кулаки Уваров.
Но на душе было тревожно.
Крутилась плёнка, на экране мелькали кадры, зрители потребляли продукцию масскульта.
Том и Джерри работавшие в полицейском управлении, были удивительно непохожи друг на друга, они имели ультрапротивоположные мнения обо всём на свете и ненавидели друг друга, но были обязаны терпеть всё это ради общего дела.
Том, педант до мозга костей, корректный, чистоплотный и правильный, идеальный семьянин, жил в аккуратном коттедже, деревянная бесполая жена, зелёная лужайка, молоко с газетами под дверь — всё, как у людей. Всё тупо и ровно. Синий галстук, брюки со стрелами, белозубая американская улыбка. Том тщательно всё анализировал, работал по инструкциям и циркулярам, бегал по утрам, по вечерам смотрел телевизор. Бегал и смотрел, смотрел и бегал. Дерево, жена, жена, дерево, зелень, газета, телевизор. Решения принимал, основываясь на знаниях, полученных в полицейской академии, на личном опыте, опыте старших товарищей.
Джерри, его напарник — раздолбай из раздолбаев, плевал на начальство, страдал за правду, из-за своих выходок постоянно находился на грани увольнения. Жил в захламленной берлоге, вёл беспорядочную жизнь… Которой позавидовали бы его добропорядочные антиподы… От него ушла жена, но он часто вспоминал её, и особенно ребёнка. Бухал, курил одну от другой, трахал, всё, что движется, и вспоминал — жену и ребёнка, ребёнка и жену, потом ту блондинку с трассы. Алгоритм принятия важного решения, или просветления: с вечера обдолбившись, среди ночи просыпался в постели с очередной красоткой, внезапно куда-то подрывался, бродил сомнамбулой по разным притонам, стрип-клубам и гадюшникам, и, наконец, натыкался на какого-нибудь злодея. Так и в этот раз — заприметив Пана Ладана, главного преступника планеты, которого безуспешно ловят все спецслужбы мира, бросился за ним в погоню.
Во время погони разбивается очень много дорогих спортивных автомобилей. Двигаясь по встречной полосе, Джерри, накачавшийся спиртным выше ватерлинии, непринуждённо рулил одной левой, и вёл неторопливую беседу со случайной попутчицей, причём смотрел неотрывно на неё, вместо того, чтобы следить за дорогой. Откуда взялась, уже неважно, ветер в лицо, и рейв, а самое главное, драйв.
Кажется, они уже где-то встречались, и во время первой встречи возненавидели друг друга. А сейчас всё поменялось. Чёрт возьми, какое-то затмение. Ладно, не привыкать.
