— Никого у меня не было. А настоящее принадлежит тебе. Если бы ты знала, какая это была пустота — моё прошлое — то осталась бы довольна. Не думаю, чтобы другой молодой человек мог принести тебе такую нетронутую любовью душу. Я не жил те годы, что прошли без тебя. О них и говорить не стоит. Тут другой вопрос начинается: можно жалеть о многом, и я жалею, что так поздно познакомился с тобой. Зачем ты не появилась раньше?!
Она недоверчиво смотрела на него. Не первый раз задавался этот вопрос, ответ был предсказуем, сейчас Мариам рассчитывала по мимике и другим невербальным знакам угадать: этот циничный негодяй, под ноги которому, как охапку свежих цветов, она бросает свою нетронутую любовью душу, сколько у него было, этих баб, — пять, или двадцать пять.
Она что-то сказала, он машинально что-то ответил. Всматриваясь в её выразительные карие глаза, он углубился в тесное ущелье размышлений.
«Ну, и что я делаю… ЗАГС — роддом… Трепетная и гибкая, свежа, как утренняя роса… Говорит, что не делает ошибок, потому что учится на чужих… Да, это сложно делать в стране, где каждый второй — чемпион по наступанию на грабли… Куда деваться, детка… Её хватает на сорок минут… А сколько уже прошло…»
Мариам говорила, но уже не слышала себя. Наконец, она выговорилась, глаза её удивлённо смотрели на него, а приоткрытые губы словно продолжали говорить — не о чужих ошибках, а о своих собственных. О неутолимой жажде страстных поцелуев.
Андрей смотрел ей в глаза, она с изумлённым восхищением смотрела на него. Говорить не могли. Сердца стучали совсем близко, уплыли мысли, и в бесконечности растворилось настоящее. Тихо качнулись тёплые сумерки. Ранняя звезда скользнула золотой слезой. Главное — видеть Мариам, целовать лепестки её губ, смотреть в солнечные глаза, держать трепещущие, как крылья пойманной птицы, руки.
Что это? Новый источник любовного безумия?! А разве нет. Не она ли тревожит его сон, не она ли наполняет сладостными думами дни?
Да, есть на свете то, чем никогда не пресытишься.
Задыхаясь, она стучала его по спине, просила остановиться. Зашуршала обёртка, букет рассыпался, скатился на пол. Тихо подкравшаяся ночь подслушивала оброненные слова любви и улыбалась свиданию влюблённых.
Внезапно жгучая мысль обожгла его. «Лишние кадры! Что я делаю?!» Он вспомнил Катю.
Рабочее совещание проводили в кабинете генерального директора. Держателей госпакета акций представлял Гетманов Афанасий Иванович, замруководителя Госкомимущества. Ранее державшиеся несколько отстранённо, присутствовавшие только на заседаниях совета директоров и собраниях акционеров, представители государства стали более активными с того дня, когда группа Градовского приняла решение выкупить госпакет акций «ВХК». Теперь члены совета директоров из числа госслужащих обязательно присутствовали на всех мало-мальски значимых совещаниях.
Прибыл Капранов Александр Михайлович, акционер «ВХК», руководитель строительной компании «Стройхолдинг» и хозяин дилерской фирмы «Альянс», работавшей на заводе. Это был человек Градовского, вице-губернатор провёл его в совет директоров «ВХК», заменив им одного из представителей государства на заводе.
Частных акционеров представляли: Мордвинцев, директор принадлежащего Шарифулину «Приоритета»; Второв и Черкасов, представители «Технокомплекса»; Першин, хозяин «Транскомплекта» и «БМТ», Закревский, по «рекомендации» Давиденко устроенный юристом на «БМТ», а на деле — следить за Першиным; а также Силантьев — представитель «Бизнес-Холдинга» и «Экоторга».
