«Силён духом!» — подумал он, всё ещё чувствуя отвратительно-тяжкий запах, исходивший от Гордеева.
Они встретились все вместе возле багажного отделения. Второв ждал девушку, которой нужно было забрать свой чемодан. Договорившись с ней, что сходит на стоянку и подъедет на машине, он передумал, и остался. Видимо, побоялся, что кто-нибудь её перехватит. Гордеев еле стоял на ногах.
— Чего так улыбаешься? — вызывающе спросил он Вадима.
— Москва даёт городу крупный трансферт.
Икнув, Глеб сказал:
— Вадик… не лезь ты в эту политику… живи своей жизнью!
И пошёл в сторону стоянки.
— А я что делаю? — ответил Вадим, и тут же осёкся. Он и так уже много сказал.
Андрей окликнул компаньона, и хотел уже за ним пойти, но Вадим его удержал — мол, пускай идёт, куда подальше, пьянь.
Андрею стало жалко Глеба — какой ни какой, всё же друг, компаньон.
— Я довезу его, как он поедет пьяный.
— У меня к тебе дело.
— Какое?
— Офигительное. Поедешь за мной, я отвезу девчонку, там и поговорим, — не хочу при ней.
Тут вышла девушка, и они втроём пошли на стоянку.
«Да, Второв к ней крепко привяжется», — подумал Андрей.
Девушка была из тех, от кого у Вадима происходило замыкание всех контактов. Натуральная блондинка, среднего роста, худая, узкобёдрая, с небольшой грудью, — девочка-подросток.
Увидев выезжавшего со стоянки Гордеева, Андрей всё же попытался его отговорить от опасной поездки. Но у того был пунктик — непременно приезжать домой на машине. Пришлось махнуть рукой. Час ночи, будний день. Мало машин, и вряд ли встретится милиция.
Две машины въехали во двор одного из домов по улице Космонавтов. Проводив девушку до подъезда, Вадим вернулся.
— Моли бога, чтоб я её скорее оприходовал. Тогда прощу тебе Ольгу.
— Ты об этом хотел поговорить?
— Ты чего в Москву ездил?
— На sales-meeting.
— По какой фирме?
— По двум — «Дэва» и «Эльсинор».
— Молодчина.
— Просто совпало.
— Заодно б на третью заехал, к этим своим немцам.
— Туда мне не положено ездить по статусу. Я подчиняюсь краснодарскому менеджеру, он и ездит отчитываться в Москву. А ты чего летал?
— На инофирму устроился. Решил пойти твоим путём.
И Вадим рассказал, что жена допекла его этой идеей — устроиться на работу в иностранную фармацевтическую компанию. Вадим нашёл ей такое место, через кого-то договорился о рекомендациях, а она в последнюю минуту отказалась — вспомнила, что у неё ординатура, ребёнок, домашнее хозяйство. Тогда он решил устроиться туда сам — лишние восемьсот, или даже тысяча долларов в месяц не повредят. Получится — хорошо, не получится — чёрт с ним.
Андрей спросил, что за ассортимент у этой компании. Оказалось, что кардиопрепараты.
— Что у тебя с Олей? — взглянув на часы, спросил Вадим.
— Всё ещё свербит, чешется?
— Мазафака, я не об этом. Вообще, я одну только свою жену и люблю. А это…
Он махнул в сторону подъезда.
— Так… Перхоть. Так ты с ней встречаешься?
Андрей кивнул.
— Дружище, выручай! Ты же знаешь её папу?
— Нет, с родителями она меня не знакомила.
— Ёперный театр, какие родители. У неё там женатик есть один…
— Михалыч?
— Зовут его Капранов Александр Михайлович…
Тут Вадим запнулся. Посмотрел по сторонам, подошёл к машине, облокотился.
— Ну, освети глубину проблемы! — поторопил его Андрей.
— Мне нужна информация о нём, — обернувшись, быстро проговорил Вадим. — Где бывает, с кем разговаривает и о чём, может, копии документов, записные книжки, ежедневники. В общем, вся эта шпионская перхоть.
— Тебя в самолёте продуло?! Как я это объясню ей?
— Дружище, надо! Просто так бы не просил. Придумай что-нибудь, ты умеешь, когда надо.
— А что тут придумывать. Я ей кто, и кто Михалыч. Он её содержит, а ты хочешь, чтобы она за ним шпионила. Ты ж не собираешься использовать информацию в целях его обогащения? Обычно делают наоборот — чтоб навредить. Тут такой вопрос начинается: зачем ей испытывать на прочность свой кошелёк?
— Ты можешь, ты ведь любишь играть на тонких струнах, строить эти возвышенные отношения, попробуй, дружище!
— Я попробую, но ты подскажи какой-нибудь мотив. Что, я ей приду и тупо скажу: тащи сюда бумаги своего папика!
— Скажи, что пересекаешься с ним на химзаводе, тебе непонятно его поведение, и, чтобы скорректировать свои действия, нужна информация. О его мыслях можно догадаться по его делам, встречам, словам, записям.
— Но я не пересекаюсь с ним на химзаводе.
Рука Вадима опустилась на плечо Андрея.
— Если всё получится, ты будешь в теме. Охренительная тема, все твои пилюли — это ничтожная перхоть!
Они смотрели друг другу в глаза. Выдержав взгляд, Андрей ответил, что попробует, но результат гарантировать не может.
На том и расстались.
Приехав домой, он позвонил Гордееву — проконтролировать, как тот доехал. После долгих гудков трубку взяла Клава, и, узнав Андрея, сказала сонным голосом, что Глеб давно спит.
Откинувшись назад, Оля попыталась опереться руками о стол, и левым локтем угодила в тарелку. Отдернула руку, и от неосторожного движения тарелка соскользнула с края, упала на пол и разбилась. За ней последовала задетая ею чашка.
