Оставшись один, Иосиф Григорьевич встал, прошелся крупными шагами по кабинету, постоял возле окна. Подумал о том, что здание напротив, в котором в советские времена был ресторан «Острава», этот уникальный объект недвижимости, уплыл когда-то в чужие руки. Эх, тогда бы, в те времена, сегодняшние возможности!
Поразмыслив, Иосиф Григорьевич пришел к выводу, что ничего-то в жизни не упущено. Он взял то, что считал нужным взять. Но сейчас, в деле Кондаурова все пошло не так, как было запланировано. Для человека, которого очень трудно испугать, открывались пугающие обстоятельства.
Он отдернул зеленую ткань и выбрал одну книгу из аккуратно сложенной стопки. Это было популярное пособие по психологии одного американского автора.
Иосиф Григорьевич стал её листать. Пытался размышлять, вчитываясь в строки. Через пару минут он вернул её на место.
«Интересно, — подумал он, — сколько денег отхватил этот американский пиндос за свою мазню? Бред полный, вперемежку с откровенной банальщиной. Неудивительно, что это фуфло популярно в России. Чтобы книга получилась более убедительной, автору нужно было добавить туда утверждения о том, что вода — мокрая, а песок — сыпучий. Наверное, об этом будет следующий том».
Книги, которые Иосиф Григорьевич покупал, польстившись на обложку, лежали под столом, и он не знал, что с ними делать. Такое впечатление, что авторы придумывают удачный заголовок, а к нему дописывают книгу. Если бы сейчас, как в далекие-далекие времена, существовала Академия надписей, эти люди поголовно стали бы академиками. Эпитафии, придуманные ими, были бы в цене. А их рассуждения о жизни, о человеческих отношениях, умозрительные жизненные законы, рассуждения о том, откуда мы и куда идем, что делать, как дальше быть, — все это напоминало бульканье нечистот в замкнутом коллекторе. Как, скажите, как высокоумный домосед, продавивший своей задницей несколько диванов, может что-то знать о законах волчьей стаи, о поведении акул, о жизни львиного прайда?
И почему, в конце концов, нигде не сказано, что делать с Ансимовым и Моничевым?
Иосиф Григорьевич открыл свой блокнот и начал его листать. Он не мог решить, куда позвонить. Наконец, на странице с буквой «Б», выбрал наугад телефон.
Ему ответили. Услышав голос, он слегка опешил и снова заглянул в блокнот. Чертовщина какая-то. Почему стал путать телефоны, всегда точный был?!
Начальник ОБЭПа быстро нашелся. Он сказал:
— Здрасьте вам, Давиденко моя фамилия.
— Привет, Григорьевич, как твоё драгоценное, драгоценное?
— Не дождешься.
Они разговорились. Собеседник Иосифа Григорьевича — Валерий Иванович — работал в одном из районных управлений ОБЭПа. Это был открытый, компанейский, свой в доску парень. Немного ограниченный, прямолинейный и не признающий полутонов, часто попадавший впросак из-за своей несообразительности. Но он был очень надежный и добросовестный исполнитель, на него всегда можно было положиться: такой не подведет.
Они поговорили о кадровых перестановках. Иосиф Григорьевич сообщил, что освобождается перспективная должность в уголовном розыске, и он может туда продвинуть Валерия Ивановича, для которого это будет повышение в звании и благоприятные перспективы. Тот горячо поблагодарил и простодушно, запросто, сказал, что по такому случаю организует баню. Давиденко улыбнулся, зная, что это будет за баня, и какой там будет личный состав — очень женский и очень личный. И вежливо отказался. Тем не менее, он был польщен — эти эмоции были искренними. Он сказал:
— Запиши, Валера, адресок, туда надо будет съездить. Фирма называется «Доступная техника».
— Что они натворили, натворили?
— Торгуют бытовой техникой.
— И это все?
— Найдешь что-нибудь. Фальшивые сертификаты, незарегистрированная на территории Российской Федерации продукция, подложные приходные накладные.
— Кто будет виноват, виноват?
— Учредитель, кто ж еще? Рыхлый обрюзгший пиндос по фамилии Моничев.
Больше ничего объяснять не требовалось. Перед тем, как положить трубку, Иосиф Григорьевич сказал, что с него бутылка, и добавил:
— Давай, Валера, хлобукнем эту суконную сотню.
Закончив разговор, он снова заглянул в блокнот и громко расхохотался. Фамилия Валерия Ивановича была Зюбенко. Её всегда путали и писали в приказах «Дзюбенко». Дзюба и Дзюбенко — распространенные украинские фамилии, а вот Зюбенко — редкость. Валерий Иванович возмущался, и все время повторял: пишите без «Д», моя фамилия пишется без «Д»! Так его и прозвали: «БезДэ». Говорили: позвони «БезДэ»; вон, «БезДэ» идет, сходи к «БезДэ».
По этой причине в блокноте он был записан не на букву «З», а на букву «Б».
Иосиф Григорьевич встал со своего места и снова прошелся. Нужно было принять важное решение, а он никак не мог собраться с мыслями.
Он знал тех троих, что были тогда в казино, знал, зачем они приходили туда в день убийства. Это были обычные житейские дела, совсем не криминальные. Но он чувствовал, что это имеет какое-то отношение к разыгравшейся трагедии.
