— Каша? — переспросил Иосиф Григорьевич. — А вот с Ивановым произошла такая история: он шёл по статье «Мошенничество», затем, всесторонне рассмотрев дело, к нему применили другую статью — «Незаконное предпринимательство». От прежней отказались, сочли это ошибочным решением, хотя материалов для суда набралось достаточно. Провели дополнительные мероприятия, и выяснили, что к Иванову не применить ни одну, ни другую статью. Им прикрывался работодатель, вся ответственность легла на него, а Иванов получал за свои действия мизерное вознаграждение. То, что он не главный фигурант, было известно с самого начала, необходимо было установить степень его вины. Решили снять с него все обвинения, но опер, который им занимался, вдруг упёрся, и заявил, что не мог он ошибиться, и докажет вину Иванова по статье «Незаконное предпринимательство». Ты следишь за моей мыслью, я сейчас акцентирую внимание на алгоритме поиска правильного решения?
Лариса кивнула, и он продолжил.
— В конечном счёте, ему пришлось признать свою ошибку. Куда бы ни совался опер, он получал всё больше доказательств того, что Иванов — обычный исполнитель, им просто манипулировали, прикрывались, заставляли подписывать бумаги, в которых он не разбирался. Однако, в ходе новых мероприятий, которые опер предпринял по личной инициативе, были выяснены любопытные детали, не касавшиеся нашей епархии. Не буду вдаваться в подробности, смысл в том, что оперуполномоченный не поленился и позвонил в ГУВД. Полученные им данные оказались недостающим звеном в деле об убийстве, которое уже считалось безнадёжным. Иванов был оправдан по статьям «Мошенничество» и «Незаконное предпринимательство», но был осуждён за убийство. Так благодаря ошибке удалось установить истину.
— А всё-таки при чем тут каша? — спросил Георгий.
— Каша? — переспросил удивлённо Иосиф Григорьевич и, вспомнив, сказал: — Каша ни при чём… В этой каше трудно разобраться, понадобилось столько времени, чтобы установить, кто и в чём виновен.
И он внимательно посмотрел на сына, которого так и подмывало о чём-то спросить.
— Расскажи отцу, что там у тебя, — сказала Лариса.
И Георгий рассказал.
Одногруппник Богдан взял у него взаймы сто долларов. Сказал, что на два дня, но уже прошло два месяца, а деньги он не возвращает. Невозврат объясняет различными трудностями, а своим искусством общения заставляет вникать во все тонкости, которые Георгия, как заимодавца, не интересуют. Богдан — обаятельный малый, все ему симпатизируют, он пользуется успехом у девушек. С некоторых пор ему удаётся выставить настойчивые требования Георгия вернуть долг в комичном свете, чуть ли не как домогательства. Всё это делается с улыбкой, общественное мнение на его стороне. Между тем по его расходам видно, что трудности его только на словах. Что делать?
«Да, — подумал Иосиф Григорьевич, — он рос в тепличных условиях, и, конечно же, воспитан в добрых традициях отличать свет от тьмы, красивое от безобразного, правду от обмана, хорошее от плохого. Иными словами, его научили всему тому, что никак не применить в решении подобных вопросов».
— Ответ такой, — сказал он. — Ты ведь занимаешься единоборствами. Подойди к нему — когда вы останетесь наедине — и стукни, — чувствительно, но не до крови. Объясни: по тебе ползёт крокодильчик, я его убил. Сделай глупое лицо, ударь ещё раз — чтобы убить другого крокодильчика, выверни руку, продолжай со спины наносить удары. Дурашливым тоном продолжай плести свой бред про крокодильчиков. Про деньги — ни слова. Затем отпусти. При случае повтори процедуру. Одно условие: бей так, чтобы не причинить увечья, идиотское выражение лица, всё это делается с одной только целью — забота о Богдане, измученного крокодильчиками. Шлёпай его, таскай по коридору, отрабатывай приёмы. Ни слова о деньгах. Всё должно выглядеть, как шутка. В каждой шутке есть доля шутки. М-да… Запомни: не доводи до драки, как бы тебе этого не хотелось, и как бы сильно ты его не разозлил. Это главное условие. После двух-трёх процедур он сам вернёт деньги.
— Но почему нельзя просто прижать его к стене, и силой заставить вернуть деньги? — спросила Лариса.
— Он опять разведёт антимонию, убедит Жору в том, что у него действительно трудности.
— Да, — подтвердил Георгий, — я уже пытался надавить силой, он сделал жалобное лицо, и мне пришлось ему поверить.
— Но если Жора перешагнёт через внутренний барьер и ударит его, зачем нужны «крокодильчики», пусть сразу требует деньги.
— Согласен с тобой, Лариса: можно и так, но для возврата денег ему придётся избить должника до полусмерти, и общественное мнение будет не на стороне Жоры. Поэтому ежедневное выведение «крокодильчиков» эффективнее.
Им всё-таки было непонятно, тогда Иосиф Григорьевич сказал:
— Сделай так, как я говорю. Могу привести кучу примеров из жизни, сейчас просто нет времени.
Поблагодарив жену за завтрак, он вышел из-за стола.
