— Чтоб нам лишний раз не выезжать к вам и не проверять недостачу, — продолжил он. — Я уже вижу, где её искать: сырьё принято и куда-то пропало, дорогостоящее оборудование продано задешево фирмам, которые не существуют, крупные денежные переводы «в никуда», реализация продукции почти по себестоимости «своим» фирмам, которые перепродают её уже по рыночной цене… Давайте сразу обсудим всё, как есть.
— У нас богатое предприятие. То есть… многие борются за то, чтобы контролировать наш завод. Вы знаете, куда вторгаться.
— А куда прикажете вторгаться? В Аравийскую пустыню, откуда даже тринадцать святых сирийских отцов убежали?!
Першин задумался.
— Не знаю, как начать…
— Говорите прямо, — сказал Давиденко миролюбиво. — Чтобы ваша схема работала, вам нужна моя поддержка. Выше меня вам не прыгнуть, да и невыгодно по деньгам получится, а самое главное — неэффективно. А чтобы нам договориться, мне нужно знать ваши возможности.
— В два раза меньше, чем на будних днях. То есть примерно сорок тонн. И шестьдесят тонн бензиновых присадок.
Иосиф Григорьевич стал прикидывать в уме.
— Это получается два вагона за выходные.
Он вынул калькулятор и стал умножать.
— Неплохая выручка, — заметил он, закончив свои расчеты.
— Минус производственные издержки, Иосиф Григорьевич.
— Согласен, что есть у вас издержки. Но они не такие, как по будним дням. Поставщикам же вы не платите.
Першин был вынужден согласиться с таким доводом — действительно, издержки гораздо ниже. Тогда Иосиф Григорьевич написал на листке бумаги цифру и передал Виталию Петровичу. Тот закивал.
Они оговорили условия работы и сроки оплат. Першина все устроило. Едва утрясли организационные вопросы, он забросал Давиденко просьбами: приструнить управление железной дороги, непонятно по какому принципу высчитывающему штраф за простой вагонов, с ними же договориться насчет тарифов; разобраться с районным ОБЭПом, накрывшим одну из обналичивающих контор, в которой зависли заводские деньги; с обнаглевшей таможней… Дождавшись, пока Давиденко все тщательно запишет, он спросил вполголоса:
— Посоветуйте, как быть с Шеховцевым? То есть… мне ему так прямо и сказать: я работаю с вами?
Начальник ОБЭП едва заметно кивнул. На лице Першина было написано сомнение.
— Может, я так ему скажу: меня вызывали, и мне приказали… Нет, не так. То есть…я скажу, что у меня проверка, работа остановлена, и так далее. А вы не могли бы кого-нибудь к нам прислать? Так, для видимости. Пускай сидят, ничего не делают. Понимаете, у Шаха везде свои люди.
Начальник ОБЭП сочувственно посмотрел на собеседника. Тот был явно напуган. И было от чего. Но Давиденко знал, что делает. Каданникову прямо сказано, чья это епархия — «Волгоградский химический комбинат». Собственно говоря, «офис» никогда не стремился подчинить своему влиянию завод. В силу целого ряда причин в «офис» была вброшена ставшая известной информация о причастности Шеховцова к убийству Кондаурова. После этого с Каданниковым проведены две встречи, и он твердо заявил, что «Шаху поставлен мат». И если до сих пор тело Шеховцева не найдено на какой-нибудь свалке, то, скорее всего, его уже никто никогда не найдет.
— Вы давно его видели? — спросил Давиденко.
Першин наморщил лоб.
— Вообще-то… То есть, давно не встречались.
— Вот и хорошо. Работайте спокойно.
Заместитель гендиректора завода посмотрел на начальника ОБЭП с каким-то благоговейным восхищением. Хотел о чем-то спросить, но сдержался. У каждого свои производственные тайны.
Договорившись о следующей встрече, они пожали друг другу руки и попрощались. Давиденко отметил про себя, что рукопожатие у Першина хорошее, твердое, мужское. Задержав его руку в своей, Иосиф Григорьевич спросил:
— Почему вы не поехали на встречу с Кондауровым?
Лицо Першина стало заливаться краской.
— Шах… он сказал, что вырежет мою семью… если поеду на эту стрелку. И это… был последний раз, когда я его видел.
Выпустив его руку, Иосиф Григорьевич проводил Виталия Петровича до двери, и вернулся в своё кресло.
Итак, сгинули единственные, возможно, люди, которые могли пролить свет на тайну убийства Кондаурова. Шеховцев ликвидирован. Никитин — главарь банды, промышлявшей «машинными» убийствами — пока что на свободе. Пойман Чернецов, его подельник, но ему ничего неизвестно о том, как был передан Мкртчану пистолет, из которого застрелили Кондаурова.
Чернецов и Никитин скрылись в ту ночь, когда оружейный мастер дал показания, на основе которых были арестованы четверо из этой бандитской группировки.
Когда оперативники приехали на квартиру Чернецова, его жена сказала, что он «буквально пять минут назад куда-то вышел». Был объявлен перехват, и к утру удалось найти таксиста, который накануне отвез разыскиваемого на вокзал. На вокзале выяснили, что Чернецов покупал в кассе билет на Тулу.
