На улице зажигались фонари, спешили прохожие и машины, но она ничего не замечала. Перед ее большими печальными глазами проносились совсем другие картины и люди. Это вновь были мечты. Их она узнавала по ни с чем не сравнимому аромату – аромату свободы и счастья.
Может показаться странным, но она любила эти мгновения, когда ее мысли, распростившись с реальностью, уносились в неизведанные дали, подвластные только ей самой. Это было единственное место, куда никто не мог проникнуть, где никто не мог ничего испортить или предать ее. Это был рай одной единственной души в огромном, безбрежном океане жизни.
Вдруг она громко рассмеялась. Это был невесёлый смех, – смех одиночества.
Они ходили друг за другом, выискивая незащищённые места для ударов. Всё тщетно. Противники хорошо изучили друг друга, знали слабые и сильные стороны, и провести удар стоило огромных усилий. Наконец, Ренат не выдержал, и бросился в атаку. Он пропустил несколько ударов по корпусу, и, зайдя с боку, провёл «ножницы» – обхватив в прыжке туловище Андрея ногами, повалил его на татами.
Этот поединок выиграл Ренат. Общий счёт сравнялся. Когда они поднялись на ноги, Ренат попросил – уже в который раз! – рассказать про поединок в камере. Эту историю он мог слушать бесконечно. Андрей снова рассказал и показал, как всё было. Затем они направились в раздевалку, а оттуда – в сауну. Там уже никого не было. Тренировка давно закончилась, они задержались, чтобы закончить товарищеский поединок.
– Ты всё-таки женишься, – сказал Ренат, подливая на камни воду.
Вода зашипела, пошёл пар, распространяя запах эвкалиптового масла.
– Не знаю.
– А если вдруг приедет Катя?
– Да когда она приедет?! – в сердцах воскликнул Андрей. – Тут уже всё ясно, она с кем-то живёт. Приехала на лето, погостила, и вернулась к своему мужу. Сейчас появится на пару летних месяцев, потусуется, найдёт причину для отъезда, и снова ускользнёт.
– Она же звала тебя в Питер, а потом и во Владивосток.
– Знала, как звать. Театр, показуха. Ей было прекрасно известно, что я не мог сразу выехать. Она меня хорошо изучила – как я тщательно готовлюсь ко всему. Я не выехал, она изобразила обиду.
– А вдруг приедет, а у тебя тут целый гарем.
– Она там тоже не скучает. Полдня не могла терпеть, думаешь, восемь месяцев выдержит?! Тут другой вопрос начинается: нужно ли мне жениться?
– Возможно.
– А если я не женюсь?
– Большой беды не будет.
– Не будет?
– Я такое скажу: нет ничего хуже, чем отсутствие выбора. А женитьба резко ограничивает свободу манёвра. Представь: ты бы дрался со мной с пятидесятикилограммовым мешком за спиной.
– Но, опять же, есть важный довод в пользу того, чтобы жениться сейчас на Мариам.
– Что за довод, удостой мой слух.
– Она не гуляет, не смотрит по сторонам, как Маша. У неё нет престарелого любовника, папочки, который её содержит и ею помыкает, – как у Оли. Она не будет уезжать, и устраивать мне испытания, как Катя… к чьему прошлому я ревную так же, как к настоящему. Мариам взбалмошна, но это пустяк по сравнению с тем, что бывает у других. Она проста, наивна, неопытна, и в этом её огромное достоинство. Ей восемнадцать лет, нужно жениться на ней как можно скорее. Я не хочу тревожиться безмерными и мучительными замыслами, хочу быть здоровым, и свободным от болезненных исканий и тягостной сложности, поэзия реальных вещей представляется мне достаточно грандиозной.
– Тогда поторопись со свадьбой.
– И мне будет хорошо?
– Одно из двух: либо плохо, либо хорошо.
Поднявшись со скамейки, Ренат подлил воды на камни. Взяв веник из тазика, принялся охаживать им себя.
– Думаю, что буду счастлив, – проговорил Андрей.
– В известной мере.
– А если у неё окажется совсем уж скверный характер? Если этот её вампиризм начнёт прогрессировать?
– За это не ручаюсь.
– Голова идёт кругом. Посоветуй, что мне делать.
– Скажу так: делай всё, что хочешь!
– Ай… вражья сила.
Андрей вышел из терпения, но продолжал спрашивать.
– Жениться мне? Если я не женюсь, то, значит, никогда не буду обманут?
– Выходит, так.
– А если женюсь, то буду? Ведь девушка опытная уже знает, что к чему, и что ей надо. У неё ведь опыт. Она находит определённого мужчину, и успокаивается на этом. А девушка неопытная, ей всё интересно, начнёт смотреть по сторонам, искать, экспериментировать… Опять же, взяв такую, по всему выходит, что ты готовишь её для другого, что называется, предпродажная подготовка…
– Бывает и такое.
– Вот если бы в таких случаях предусматривалось гарантийное, что называется, послепродажное обслуживание…
Подумав, Андрей продолжил размышления:
– Ну, а если Мариам окажется той, за кого себя выдаёт – скромной и целомудренной, – воспитание всё-таки, семейные традиции, – то я не буду обманут?
– Как будто бы так.
– Тут другой вопрос начинается: будет ли она скромной и целомудренной?
– Сомневаюсь.
– Но ведь ты её не знаешь.
– Она ведь живой человек. Да еще с таким богатым телом.
– Опять же говорю: ты просто не знаешь её, как можешь сомневаться?
Ренат махнул рукой, которой держал веник, брызги полетели на Андрея.
– Имею основания.
– А если б ты её знал?
