Обнажение тела в идеологии Врекенеров — табу. Во все времена, даже супруги, находясь наедине друг с другом, должны были быть одеты. Когда он возьмет Меланте в Кровати Верности, между ними должна будет лежать простыня таинства брака.
— Ты хочешь, чтобы я обнажилась для тебя? — притворно застенчивым тоном спросила она.
Он уже ступил на эту скользкую дорожку. Хриплым голосом он произнес:
— Да, если ты войдешь в этот храм, то снимешь свою одежду.
— Хорошо! — В тоже мгновение она оказалась у входа.
Она согласна? Несмотря на ее Чародейскую кровь, он думал, что она, как минимум, устроит демонстративное несогласие, и что они попытаются как-то договориться: например, она согласилась бы лишь обнажить грудь, ну или что-то в этом роде.
Вместо этого бесстыдная чародейка согласилась на все. Тронос чувствовал себя участником сражения, которое обошло его стороной; ему нужно оценить все произошедшее, и понять свое нынешнее положение.
Поднимаясь, чтобы присоединиться к ней, Тронос задался вопросом:
Она улыбнулась ему, уголки её губ гордо изогнулись. Она знала о своей власти над мужчинами, многими помыкала с её помощью. Она заключила его руку между своими, встав непостижимо близко к нему.
Получается, соблазнительница использовала на нем свои приёмчики? Эта мысль должна была его разозлить. А
Ему необходимо помнить, что это существо потомок величайших, из когда-либо живших на свете, чаровниц. Необходимо помнить обо всех ее похождениях, и о тех, кто попал под действием её очарования.
— Есть какой-то скрытый рычаг? Или какая-то комбинация, позволяющая открыть её?
— Да. Комбинация. — Согласно инструкциям он нажал на один иероглиф, повернул второй, затем пошагово передвинул третий. — Отвернись, пока я буду открывать её.
Она снова, удивила его, послушавшись.
— Как ты это узнал?
— Это было не трудно, — ответил он, не желая говорить ей правду, понимая, что она тут же припишет понимание этого языка к его демоническому происхождению.
Она пронеслась мимо него так быстро, словно боялась, что он передумает. Попав внутрь, она тут же замерла. Ее худенькие плечи начали дрожать, и Тронос попытался увидеть окружающее их пространство ее глазами.
Храм имел форму круга и был построен из золотых плит и кирпичей, которые казалось, улавливали и усиливали слабый свет, проникающий внутрь. В центре располагалось возвышение, вокруг которого словно веером расположились золотые скамейки; это чем-то напоминало арену.
Золотой потолок был разделен на пять клиньев, на каждом из них имелись различные глифы, как и в пещере. Иероглифами были также испещрены все золотые стены от пола до самого потолка.
Все еще шокированный от чувственной атаки на свои чувства, он решил держать дистанцию между собой и искушением. В шести метрах над ними находился сияющий выступ. Запрыгнув на него, он присел на одно колено, чтобы понаблюдать за начинающейся любовной связью своей пары.
Медленно она протянула руку к одной из стен.
Касание. Она заметно вздрогнула, словно прикоснулась к оголенному проводу. Будет ли она так же чувственно реагировать во время секса.
С удивлением во взгляде, она провела пальцами по ряду золотых кирпичей, ее глаза мерцали.
Она
Сейчас она подбежала к возвышению, смеясь от восхищения, покружилась на месте. Когда они были детьми, звук ее смеха заставлял его сердце раздуваться в груди. Сейчас этот звук воздействовал на другую часть его тела.
Возможно, он снова окажется близок к счастью, когда впервые увидит свою пару обнаженной.
Ланте не могла перевести дух с тех пор, как оказалась здесь; восхищенным взглядом она улавливала каждую деталь.
Счастье струилось по ее венам. Как хитрюга Тронос смог найти это место?
Несмотря на то, что все вокруг было заполнено золотом, она посмотрела на, присевшего на выступ, Троноса. Мышцы его торса были напряжены. Решительное выражение лица и поза, наподобие горгульи, заставляли его выглядеть очень демонически.
Она никогда раньше не занималась сексом с демонами. Ух-х.
Пока она бродила по храму, его вечно нахмуренное выражение ослабло. Без своего хмурого взгляда, Тронос великолепен.
Это больше нельзя отрицать… ее влечет к нему.
Некоторые женщины могли посчитать его шрамы уродливыми. Ланте же считала, что они придавали его внешности мужественности и агрессивности. Кроме того, кому до них есть дело, когда его серебристые глаза столь неотразимы? Когда его тело воина казалось высеченным из гранита?
Когда-то он считал, что она «всё недостающее» в его жизни. Возможно ли, что он до сих пор так считает? И почему она думает об этом… а не о том, как транспортировать это золото в Роткалину или, в конце концов, не подсчитывает караты?
