О господи! Парень, извини, ради бога, я и не понял, что ты слепой. Вот твои документы.
И осторожно вложил удостоверение в руку Эшу (кстати сказать, единственному из Темных Охотников, имеющему документы). Ник хрюкнул — и получил за это еще один пинок под столом.
Едва бармен отошел, Ник не удержался от того, чтобы поддеть Эша:
Ну что, каково чувствовать себя инвалидом?
Не отстанешь — узнаешь на собственной шкуре, — ласково пообещал Ашерон, убирая удостоверение.
Извини, — невинным голосом ответил Ник. — Но ведь, в самом деле, чертовски смешно! И документы тебе Джейми сделал отличные! Год рождения — 1980. Ага, как же! Слушай, а в каком году ты родился на самом деле?
Ашерон потер лоб, словно припоминая:
В 9548 году до новой эры.
Ух ты! — выдохнул Ник, впечатленный этой датой. Он знал, что Ашерон — существо древнее, но впервые услышал насколько. — Да ты старше Америки!
Вернулся бармен с пивом.
Есть что-нибудь будете? — спросил он.
Ник заказал себе красные бобы с рисом, и бармен снова удалился.
Это сколько же, получается, тебе лет?
Прежде чем ответить, Эш отхлебнул пива.
Одиннадцать тысяч пятьсот пятьдесят один год. И — да, я чувствую груз прожитых лет, если ты хотел спросить об этом.
Слушай, я и не подозревал! Одиннадцать тысяч лет! Надо же! Времена мамонтов и динозавров! А люди-то в то время вообще были?
Динозавров не застал, — невозмутимо сообщил Эш, — а вот с Флинтстоунами[27] наша семья дружила домами.
Ник фыркнул и от души расхохотался. Несмотря на все его странности, Эш ему нравился — и не в последнюю очередь чувством юмора.
Ладно, так зачем ты меня вызвал?
Хотел с тобой поговорить в таком месте, где нас не сможет подслушать Кириан.
О чем?
Ответить Эш не успел — к ним подплыла роскошная брюнетка в черном супермини. На Ника она взглянула безо всякого интереса, а вот Эшу положила на грудь наманикюренную ручку и, приподнявшись на цыпочки, прошептала что-то ему на ухо.
Эш обаятельно улыбнулся:
Спасибо за предложение, милая, но я не свободен.
Брюнетка надула губки и протянула Эшу свою визитку.
Передумаешь — дай знать. Не бойся, я не кусаюсь!
В отличие от меня, — пробормотал Эш, как только она скрылась.
Ник предпочел промолчать.
— Знаешь, — заговорил он, когда бармен поставил перед ним тарелку с рисом и бобами, — это просто нечестно. Одеваешься, как фрик[28], а девчонки все равно на тебя вешаются!
Эш усмехнулся:
Врожденное обаяние, Ник. Либо оно есть, либо нет.
Да, но представь, как обидно тем, кто его лишен! По-моему, тебе стоило бы поделиться. А то как-то не по-товарищески получается... — Ник принялся за еду. — Кстати, а что значит «не свободен»? У тебя кто-то есть? — поинтересовался он, прожевывая пищу.
Ашерон не ответил — и неудивительно: на такие вопросы он никогда не отвечал.
Вернемся к нашему разговору. Я вызвал тебя сюда, потому что мне нужна твоя помощь.
Надо сообщить Кириану, что Валерий теперь работает в Новом Орлеане.
Ник поперхнулся бутербродом.
Это не ко мне!
Ник, я серьезно. Рано или поздно они столкнутся, и Кириан, как и Джулиан, должен быть к этому готов. Если, Зевс упаси, кто-то из них убьет Валерия, гнев Артемиды будет страшен. А я не хочу, чтобы кто-то из них пострадал или погиб. Особенно учитывая, что теперь у обоих есть жены и дети.
Ник сглотнул и вытер губы салфеткой.
А чего ты от меня хочешь?
Поддержи меня. Помоги убедить Кириана, что не нужно мстить Валерию за преступления его деда.
Легко сказать! Ник вздохнул, поковырял вилкой в бобах.
Ты многого просишь, Эш. Откровенно говоря, если Кириан решит выбить дерьмо из этого высокомерного ублюдка, я ему с радостью помогу.
Николас Амброзиус Готье, следи за своим языком!
От этого мелодичного голоса с креольским выговором Ник подпрыгнул на табурете. За спиной у него стояла мать — в голубом свитере и джинсах, с длинными светлыми волосами, собранными в узел; в свои сорок лет она все еще выглядела молодой девушкой. И, надо сказать, очень привлекательной. Ник и сам не отказался бы за такой приударить... не будь она его мамочкой!
Эш молниеносным движением придвинул к себе Никову кружку пива. Но мама, разумеется, это заметила:
Не надо, Эш. Нечего его покрывать. — Она погрозила Нику пальцем. — Ты за рулем?
Нет, мам, я за стойкой.
Выпендриваться будешь перед своими подружками! Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
Ник улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой — той, что всегда выручала его из беды:
Мама, это первая кружка. Если выпью больше одной, то за руль не сяду.
С той же материнской заботливостью она повернулась к Эшу:
А ты? Опять разъезжаешь на этом своем мотоцикле?
Нет, мэм.
Мам, — прервал Ник, недовольный ее внезапным появлением, — а что ты здесь делаешь?
Шла на работу, увидела вас и решила зайти поздороваться. Домой я вернусь поздно, а ты в последнее время убегаешь на рассвете, не удосужившись даже сказать «пока». — Она бросила на него обиженный взгляд. — Имею я право пять минут пообщаться с сыном?
Извини, мам, — пробормотал Ник, чувствуя сильное желание провалиться сквозь землю, — работы много, да еще экзамены...
