— Что-то ты рановато, — заметил Тейлон.
Вейн пожал плечами: в его исполнении даже это простое движение завораживало, словно экзотический танец.
— Добрался быстрее, чем думал. — Обернувшись к Саншайн, он одарил ее улыбкой, от которой у нее едва не подогнулись ноги. — Кельт, ты уверен, что готов доверить мне свою самку?
— Да, потому что здесь, на болоте, я хозяин.
Вейн скептически поднял бровь.
— Это угроза?
— Это обещание, Вейн. Мои люди дежурят у твоих дверей и охраняют твою семью. Тебя я прошу о том же.
— Ценю твое доверие, кельт, но лишь потому, что знаю: доверяешь ты немногим.
Темный Охотник и человек-волк обменялись долгими понимающими взглядами.
Затем Вейн надел темные очки.
— Готова, детка?
При этом небрежно-ласковом обращении Саншайн напряглась. Быть может, он просто старается быть любезным, — но ей такая любезность не по нутру! Сегодня назвал «деткой», завтра играючи по попке шлепнет, а послезавтра...
— Вот что, давай договоримся сразу: ты мне не отец, не брат и не любовник, так что обойдемся без «деток».
Он снова одарил ее улыбкой, продемонстрировав убийственные ямочки на щеках.
— Слушаю, мэм! — И, открыв дверь, пропустил ее вперед. — До заката, кельт.
— До заката.
Выйдя за порог, Саншайн остановилась.
— А где твой катамаран?
— Я катамараном не пользуюсь. Слишком долго плыть, да и шума не люблю.
— Как же мы отсюда выберемся?
Вейн с усмешкой протянул ей руку.
— Ты мне не доверяешь?
Он что, шутит?
— Конечно, нет! Я же тебя совсем не знаю!
Оборотень рассмеялся густым басовитым смехом, теплым и манящим. В иные времена Саншайн уже кинулась бы этому мужчине на шею, но сейчас ее сердце принадлежало Тейлону.
— Ладно, Дороти, — усмехнулся он. — Закрой глаза, трижды повернись на каблуках и скажи: «Нет места лучше, чем родной дом!»[32]
— Что?
Не успела она моргнуть, как он взял ее за руку... и в следующий миг они оказались в лесу, на тропинке среди столетних буков и вязов.
Саншайн оглянулась. Хижины Тейлона не было и в помине.
Девушка ахнула:
— Что это ты сделал?
— Перенес нас с тобой.
— Как это?
Человек-волк явно наслаждался ее изумлением.
— По-научному это называется «пространственно-временной прыжок». Я перенес тебя через горизонтальное время: от дверей Тейлона через болото к тому месту, где оставил свой мотоцикл. Как видишь, все очень просто.
— Горизонтальное время? Не понимаю.
— Время течет в трех направлениях, — объяснил он. — Вперед, назад и горизонтально. В обычной ситуации время течет вперед, но тот, кто правильно улавливает может сам выбирать направление.
Саншайн уставилась на него, совершенно сбитая с толку:
— А что такое Риты?
— Как бы тебе объяснить... Ну, скажем так, деформация пространства.
Саншайн по-прежнему ничего не понимала. Волк сбросил косуху.
— Смотри сюда. — Одной рукой он взял свою куртку за плечо, другой — за конец рукава. — Вот как устроено время. Предположим, тебе нужно отсюда, от плеча, попасть туда. Видишь расстояние?
Саншайн кивнула. Расстояние было немалое — у этого парня очень длинные руки!
— Риты — это невидимые волны, пронизывающие все вокруг нас. Они отражаются друг от друга, иногда сталкиваются. И делают вот что. — Он скомкал рукав. — Видишь? Теперь дорога занимает не несколько часов, а пару секунд.
— Ух ты! — восхищенно ахнула Саншайн. — И ты можешь путешествовать во времени в любом направлении? Даже назад?
Он кивнул.
— А как? Как ты ловишь эти Риты?
Он снова накинул куртку.
— Детка, в этом мире я — Оз всемогущий. Здесь мало такого, чего бы я не мог.
Черт возьми, этот парень выведет ее из терпения!
— Перестань называть меня деткой!
Вместо ответа он кивнул в сторону ближайшей сосны — и мгновение спустя под деревом, словно из ниоткуда, возник мотоцикл стального цвета, с плавными хищными формами, блестящий от мелких капелек влаги.
— О боже мой! А это ты как сделал?
— Если быть кратким, то я — волшебник. Умею обходить все законы физики, известные человечеству, и даже еще не открытые!
— Вот это дар! — восхищенно воскликнула Саншайн.
— Детка, не будь ты женщиной Тейлона, — я бы тебе продемонстрировал и другие свои способности!
Этого можно было и не говорить — Саншайн не сомневалась в том, что он талантлив в постели.
Вейн протянул ей шлем.
— Ты называешь меня деткой именно потому, что я просила этого не делать?
— Папа говорил, что я все делаю наперекор, — и, боюсь, он был прав. У меня это природное. Никак не могу удержаться.
— Сделай милость, хотя бы постарайся!
В ответ он снова обаятельно сверкнул ямочками на щеках; затем снял темные очки, сунул их во внутренний карман косухи и надел шлем.
— Но объясни, — не отставала Саншайн, — если ты умеешь прыгать сквозь пространство и время, почему в город мы едем как обычные люди, на мотоцикле? Почему бы просто туда не перенестись по этим... Ритам?
Застегивая ремешок шлема, Вейн повернулся к ней:
