Темные отражения полностью

По книге кролики набредают на колонию, существующую на подачки людей. Взамен те время от времени убивают по нескольку кроликов. Жители колонии уже не способны бороться с системой, потому что куда проще потерять независимость и забыть о жизни вне изгороди, чем отправиться в мир и бороться за выживание. Для этих кроликов было естественно пожертвовать несколькими жизнями ради всеобщего блага.

– И что, это всегда теперь так будет? – я прижала колени к груди и уткнулась в них лицом. – Даже если мы отыщем Ист-Ривер и получим помощь, за углом нас по-прежнему будет поджидать Леди Джейн, да? Или еще хуже?

Сила воли, чтобы принять свою судьбу. В нашем случае судьба заключалась в изоляции от родных. Вечно гонимые, прячущиеся по темным закоулкам. Какова бы ни была награда – мы не могли так жить. Не должны были.

Тяжелая ладонь Толстяка легла на мою голову, но лишь спустя некоторое время ему удалось облечь мысли в слова.

– Возможно, другой жизни ждать и не стоит, – сказал он. – Но думаю, нам стоит держаться рядом. На случай, если все изменится.

Мне стало легче. Возможно, в этом был виноват дым от костра, а может, появление Зу, которая только что проверила установленный неподалеку палаточный лагерь (он оказался заброшен). Сузуми радостно бросилась ко мне обниматься, а парни в это время вытаскивали из Бетти остатки съестного.

– Так вот как ты нашла ключ, – сказал Лиам. – Подсмотрела в воспоминаниях?

Я кивнула.

– Не впечатляет, правда?

– Нет-нет, я не это имел в виду, – ответил Лиам и поспешно добавил: – Просто пытался представить, каково это – побывать в голове того парня, и у меня возник образ болота с аллигаторами. Жуть, наверное.

– Не ужаснее, чем залезть в голову того, кто мне нравится, – возразила я.

– Правда? – примерно через десять минут молчания выдавил Толстяк. Лиам в это время сосредоточенно пытался вскрыть ключами от Бетти банки с супом и фруктовыми консервами.

– Правда что?

– Ты правда побывала в наших головах? – с придыханием закончил он. Словно малыш, с трепетом ожидающий конца сказки. В голосе Толстяка звучал жадный интерес. Удивительно – меня так долго мучили кошмары, что я ожидала худшей реакции.

– Ну конечно, она в наших головах, – сказал Лиам, с силой надавливая на крышку банки. – Руби теперь в нашей команде.

– Я не это имел в виду, – фыркнул Толстяк. – Просто хотел узнать, как это работает. Никогда раньше не встречал оранжевых. В Каледонии их не было.

– Возможно, потому, что руководство всех вывезло, – сказала я, уронив руки на колени. – Так было в Термонде.

Лиам встревоженно посмотрел на меня.

– Что ты хочешь сказать?

– Первые два или три года в Термонде хватало любых цветов, включая красных и оранжевых, – пояснила я. – Но… никто не знает, как и почему это произошло. Некоторые считали, будто они причиняли слишком много хлопот, но ходили и другие слухи. Якобы на детях этих цветов проводились многочисленные тесты. Однажды утром все красные, оранжевые и желтые просто исчезли. – С каждым словом произошедшее казалось еще ужаснее, чем раньше.

– А как же ты? – спросил Толстяк. – Почему тебя не увезли?

– С самого начала замаскировалась под зеленую, – пояснила я. – СПП боялись и ненавидели оранжевых, поэтому мне пришлось обмануть ученого, который проводил тесты. – Следующие слова дались с трудом. – Те дети… были с проблемами, вы ведь в курсе? Наверное, до болезни они были нормальными, но потом… Возненавидели сами себя и начали совершать ужасные вещи.

– Например? – с нажимом спросил Толстяк.

Господи, мне даже не хотелось об этом говорить.

Просто не могла выдавить из себя ни слова. Как рассказать о чудовищных играх с мозгами СПП? О том, как отскребали полы в столовой после того случая, когда один из оранжевых заставил солдата палить по всем СПП, находящимся в поле зрения? Желудок судорожно сжался, на губах появился металлический привкус крови. Я даже почувствовала ее запах. Словно опять выковыривала запекшуюся кровь из-под ногтей.

Толстяк открыл рот, но Лиам взмахом ладони заставил его замолчать.

– Просто я понимала, что должна себя защитить.

И еще боялась оранжевых. Что-то с ними было не так. С нами. Думаю, корень проблемы лежал в постоянном внутреннем монологе, наплыве чужих переживаний и мыслей. В конце концов ты учился блокировать часть информации, выстраивая тонкую стену между своим разумом и чужими, но прежде яд враждебных мыслей успевал отравить твою сущность. Некоторые проводили в чужих головах столько времени, что, возвращаясь назад, уже не могли нормально функционировать.

– Теперь вы знаете, – закончила я, – какую ошибку совершили, позволив мне остаться.

Зу яростно замотала головой. Толстяк начал тереть глаза. И только Лиам ответил мне прямым взглядом. В нем не было страха, отвращения или других неприятных чувств, на которые он имел полное право, – лишь понимание.

– Попытайся представить, дорогая, где бы мы сейчас были без твоей помощи, – тихо сказал он, – и тогда, возможно, ты наконец поймешь, как нам всем повезло.