Некоторые рудиментарные диагностические инструменты, используемые неврологами, настолько же полезны, насколько и архаичны. Первый неврологический молоток был изобретен филадельфийским неврологом Джоном Мэдисоном Тейлором в 1888 году (сходная техника перкуссии – выстукивания молоточком – грудной клетки, живота и спины была внедрена в медицинскую практику в 1761 году немецким врачом Ауэнбруггером, отец которого, виноторговец, определял с помощью молоточка уровень вина в бочках). Офтальмоскоп (фонарик, с помощью которого мы исследуем глазное дно) был изобретен немецким физиологом Германом фон Гельмгольцем в 1851 году; прототип был создан в Англии на четыре года раньше Чарльзом Бэббиджем. Да, мы дополнили эти приборы и инструменты множеством новых, но стоит вспомнить, что первая компьютерная томография была проведена в Уимблдоне (Англия) в 1971 году, электроэнцефалограмму внедрили в клиническую практику в двадцатые годы двадцатого века, а первые аппараты магнитно-резонансной томографии появились в наших госпиталях в начале восьмидесятых.
То, что эти диагностические инструменты были изобретены много лет назад, нисколько не уменьшает их полезность. Посветив лучом света в глаз коматозного пациента или больного, пребывающего в вегетативном состоянии, и постучав молоточком для того, чтобы выявить нужные рефлексы, я могу получить такую же важную информацию, как и от использования самой современной техники. Но есть ли инструменты для выявления состояния сознания? Я прошу таких больных следовать моим инструкциям, а они не могут этого сделать. Из-за того, что они не могут припомнить инструкцию, не слышат ее или не осознают ее значения, а не просто находятся без сознания?
Существует детально разработанная шкала оценки коматозного состояния у постели больного, которая помогает справиться с этими сложностями. Но я довольно давно начала понимать, что эти методы, возможно, не вполне адекватны для выявления скрытых признаков сознания, пропущенных у Терри Уоллиса и у других пациентов, которые лежали неподвижно, не подавая никаких видимых признаков сознания.
«Должен быть какой-то другой путь», – думала я.
И действительно, такой путь нашелся.
Школьной учительнице Кейт Бейнбридж было двадцать шесть лет, когда она заболела одной из разновидностей энцефалита. Воспалительные изменения поразили весь мозг и распространились на глубинные структуры (таламус и ствол), а также и на вышележащие отделы (на кору). Спустя четыре месяца Кейт начала иногда открывать глаза, но не могла сфокусировать взор на определенных предметах, а руки и ноги ее оставались полностью неподвижными.
Эдриан Оуэн, кембриджский нейрофизиолог, и его сотрудники стали искать другие признаки жизни. Кейт была помещена в камеру аппарата для позитронной эмиссионной томографии, где ей показали фотографии знакомых ей лиц, а для контроля предъявили фотографии незнакомых людей. Когда Кейт были показаны фотографии знакомых, на скане ярко вспыхнула область, называемая областью веретена. Это та самая область, которая активируется, когда мы находимся в полном сознании и, более того, когда мы узнаем знакомые лица. И вот Кейт, находящаяся в абсолютно бессознательном, по видимости, состоянии, оказывается способной осуществлять достаточно сложную реакцию. Это произошло вопреки самым оптимистичным ожиданиям. На основании этих данных программа реабилитации была усилена. Через два месяца больная стала еще лучше отвечать на раздражители. Через восемь месяцев после заболевания энцефалитом Кейт уже отчетливо распознавала лица и могла говорить короткими предложениями. Например, она сказала: «Мне не нравится физиотерапия». Позже она научилась пользоваться инвалидным креслом-каталкой, но это было за несколько лет до того, как она, наконец, снова овладела членораздельной речью.
Статья об упомянутом исследовании была опубликована в «Ланцете» в 1998 году. Авторы признали, что работа мало что доказала относительно состояния сознания: исследование просто показало, что мозг больной был способен воспринимать и обрабатывать визуальные стимулы. Возможно, Кейт поправилась бы и спонтанно даже без интенсивной реабилитации. Даже сам диагноз был подвергнут сомнению: некоторые критики предположили, что Кейт пребывала не в вегетативном состоянии, а в состоянии минимального сознания.
Позже, однако, она сама написала письмо Эдриану Оуэну, в котором благодарила ученого за сканирование ее мозга: «Мне страшно подумать, что бы случилось со мной, если бы мне не сделали ПЭТ; это было просто нашедшее меня чудо».
Эдриан Оуэн и его группа продолжили свои исследования и опубликовали результаты в 2006 году в журнале «Сайенс», где ответили части своих критиков.
Одной пациентке было двадцать три года. В дорожной аварии она получила тяжелую черепно-мозговую травму. Пять месяцев спустя она все еще не реагировала ни на какие стимулы и была полностью обездвижена.
