Темные удовольствия полностью

Затем его губы искривила мрачная улыбка. Она не была приятной. Скорее совершенно ужасающей. Беккет издал глубокий вздох, и в следующую секунду его жесткое тело расслабилось, превращая его в гибкую стену мышц, сливающуюся с моим телом.

— Вот как? Посмотрим, — пробормотал он.

Я ахнула, когда он обхватил мои бедра своими огромными руками и вжался в меня. Мои ладони упали на его плечи, притягивая его к себе или отталкивая, я и сама не знала.

Наклонившись, он провел носом по моим волосам вверх и коснулся виска. Его горячее дыхание щекотало мне ухо, вызывая мурашки по шее.

— Ева? — пробормотал он глубоким и адски греховным голосом, лишенным обычной насмешливости.

— Хмм?

Он провел губами по моему уху, зацепив зубами мочку, и я вздрогнула.

— Убирайся к чертовой матери из моей комнаты.

Я именно так и сделала.

Оторвавшись от него, я бросилась к двери и только, когда оказалась в коридоре, вспомнила, что у меня в заднем кармане все еще лежит этот чертов пенал. Я вытащила его и отошла от комнаты. Заметил ли Беккет, что он торчит у меня из джинсов?

— Ева?

Я подпрыгнула от маминого голоса и виновато обернулась, сжимая в руках пенал.

— Что случилось? — спросила она.

Я покачала головой. Мамин взгляд упал на пенал, и она выхватила его у меня, прежде чем я успела заставить свой мозг работать. Она открыла его и ахнула, когда заглянула внутрь.

— Мам, не лезь в это. Я верну пенал на место, и он никогда не узнает, что его трогали.

Мама долго смотрела на содержимое, а затем осторожно закрыла его. Она покачала головой.

— Нет, mija⁸, не беспокоиться об этом. Я сама позабочусь обо всем.

На ее лице появилось выражение, которое вызвало у меня тревогу. Такое же было у нее, когда она заставляла нас с Ашером делать то, чего мы не хотели, для нашего же блага. Съесть овощи, почистить зубы, сделать домашнюю работу. Сейчас был тот же взгляд.

— Миссис Линтон нужна помощь с уборкой в кладовой. Почему бы тебе не сходить к ней? Она даст тебе хорошие чаевые. Я почти закончила, — быстро сказала мама и подтолкнула меня по коридору к лестнице.

Я кивнула, позволяя беспокойству о Беккете и о том, что с ним происходило, вылететь из головы. Он не был мне другом, скорее врагом. Почему я должна тратить время на переживания о нем? Я должна была переживать о себе. Если такой миллиардер, как Беккет, не в состоянии позаботиться о себе, то на что тогда могли рассчитывать другие.

Я повернулась к лестнице и решила, что пусть мама возвращает пенал на место. Она знала, как разобраться с этим. Это была не моя проблема.

«Давай, Бек. Заходи в воду. Мать Ахиллеса искупала своего сына в реке Стикс, чтобы сделать его непобедимым.»

Во сне я всегда видел тот день сквозь мутную призму. Белое платье матери, подол которого промок, когда она вошла в пруд. Ее бледные пальцы, пробирающиеся сквозь водоросли. Ощущение гальки под моими босыми ступнями.

Я вздрогнул и проснулся весь в холодном поту. Я все еще ощущал влажный запах весеннего пруда Миллерс-Понд — вокруг расцветала новая жизнь, а в воздухе витала нотка разложения.

Смерть, в то время как все остальное только начинало оживать.

Я сел, стянул через голову футболку и бросил ее в сторону корзины для белья. В спальне было тихо. Слишком тихо.

Я ненавидел тишину. Она напомнила мне о том, что сон — это единственное место, где я могу видеть ее. Мою мать, которая любила греческую мифологию и называла меня своим Ахиллесом. Ту, которая так долго цеплялась за жизнь, но проиграла битву слишком рано.

В тот вечер в тихом пространстве было что-то еще, что-то непривычное. Слабый аромат стирального порошка и чистой женской кожи. Это был не дорогой запах и даже не тот, которым пользовались специально. Он был простым, незамысловатым. Но для меня это был экзотический, манящий аромат.

Ева. Запах, который невозможно было разлить по бутылкам, с намеком на что-то непередаваемое. Присущее только ей. Дорогие духи вызывали у меня отвращение. Натуральный аромат Евы Мартино — нет. Я не знал, что с этим делать.

Я заставил себя встать с кровати и потер руками лицо, после чего накинул одежду. После снов о маме мне никогда не удавалось снова заснуть. Это было невозможно. Вместо этого я потянулся к своей заначке и проглотил несколько таблеток. Это стало моей рутиной. В основном я принимал бензодиазепин и оксикодон, но переходил на кокаин, когда мне нужно было взбодриться перед тренировкой. Все становилось намного проще с химическим спокойствием. Добавьте к этому немного травки, и жизнь превращалась в вечеринку для одного. Вечеринку, о которой никто не знал, кроме меня и моего дилера.