Я прикусил ее ухо, и она громко ахнула. Я зажал ей рот рукой, чтобы заставить замолчать. Еве по-прежнему нужно было вести себя тихо. Она лизнула подушечки моих пальцев, а затем втянула один в рот. Я отшатнулся, заведенный до предела, и уставился на Еву так, словно никогда раньше ее не видел. Была нахальная Ева-близнец, раздражающая до чертиков; высокоморальная Ева, заставляющая меня чувствовать себя бездельником из-за того, что я богат; а теперь к этому списку добавилась еще одна Ева.
Сексуально любопытная Ева.
Эта Ева была убийцей.
Она провела языком по кончикам моих пальцев, и я выругался, затем схватил ее руку и снова опустил на свой ноющий член.
— Ты уничтожаешь меня, Золушка. Разве ты не чувствуешь, что делаешь со мной?
Вся остальная боль в теле от ломки утихла и сосредоточилась в моем члене. Все, о чем я мог думать, — это расстегнуть молнию на джинсах и освободиться. Рука Евы оставалась на моем стояке, даже после того, как я отпустил ее. Она учащенно дышала, и ее футболка натянулась вокруг сосков. Они проступали сквозь тонкий материал, как бутоны роз.
— Скажи, что на тебе есть лифчик, — хрипло потребовал я, мои глаза были прикованы к выпирающим пикам.
Она медленно покачала головой. Я застонал и поднял руки, чтобы обхватить две округлости через ткань. Они были полными и тяжелыми. У нее всегда были красивые сиськи. Их невозможно было не заметить, независимо от того, была Ева под запретом или нет. Слишком большие, они не помещались в моих ладонях, из-за чего вываливались по краям, пока я гладил их и теребил большими пальцами соски. Они были натуральными и нетронутыми, — ни ножом хирурга, ни другим мужчиной. Я не мог перестать ласкать их.
— Кто-нибудь прикасался к тебе вот так раньше? — грубо спросил я, зная ответ, но желая услышать его снова. Ее невинность была настоящим афродизиаком. Там, где мое тело было измотанным, использованным против воли и пресыщенным, тело Евы было свежим и невинным. Таким чистым, каким я никогда не буду. Я прочитал достаточно всякой ерунды про самопомощь, чтобы понимать, что у меня очень нездоровый взгляд на собственное тело, но это не мешало голосам в моей голове нашептывать эти эпитеты.
— Ты же знаешь, что нет, — сказала она, выгибаясь навстречу моим прикосновениям. Ее рука гладила мой член, надавливая на головку, отчего у меня кружилась голова. — Я никогда ничего не делала, ни с кем.
— До сегодняшнего вечера, — поправил я ее. Я просунул руки под подол ее футболки и двинулся вверх по животу. Упругий изгиб ее груди был лучшим, что я когда-либо чувствовал. — До меня. Черт, ты идеальна. Ты хоть представляешь, насколько ты идеальна?
Она прислонилась спиной к стене и, взявшись за низ футболки, одним плавным движением стянула ее через голову. Я уставился на нее.
— Я думала, ты меня ненавидишь, — напомнила она неуверенным шепотом.
— Ненавижу, и ты тоже меня ненавидишь, верно? Избалованный, богатенький парень Беккет. Привилегированный, высокомерный качок… разве не так ты говорила? — пробормотал я, проводя большими пальцами по ее темным соскам.
Она громко застонала, когда я потянул за них, и мне пришлось поцеловать ее, чтобы заглушить этот звук.
— Заткнись нахрен, если не хочешь, чтобы тебя обнаружили в таком виде, — напомнил я ей.
Она сглотнула, ее взгляд затуманился, а зрачки расширились. В тусклом свете и без ее привычной настороженности я был уверен, что никогда не видел ничего прекраснее Евы Мартино.
— Ты заткнись, Андерсон, — пробормотала она, ее гнев искрился, несмотря на то, как она извивалась на моих руках.
— О, Иви, я разрушу тебя и буду наслаждаться этим… каждой секундой, — прошептал я ей в шею, двигаясь ниже. Мне нужно было попробовать на вкус ее сосков. Я хотел почувствовать эти комочки сморщенной плоти. Я жаждал этого.
— Можешь попытаться, — выдохнула Ева, запустив руки в мои волосы.
Я опустил лицо к ее груди и втянул сосок в рот, проводя зубами по пику. Она вскрикнула.
Я просунул руку между её ног и ущипнул за киску.
— Шшш, или я затяну чертов ремень вокруг твоего рта, — сказал я, отрываясь от её тела.
Она яростно дернула меня за волосы.
— И снова, можешь попытаться, — выдохнула она.
Прикосновение к ее киске, даже через одежду, вызывало привыкание. Я оставил свою руку прямо там, играя с подолом ее шорт. Сквозь ткань она казалась горячей, и мне нужно было знать, мокрая ли Ева.
Внезапно это стало всем, о чем я мог думать. Я не мог вспомнить, когда в последний раз занимался сексом. Я заблокировал воспоминания. Но лучше, чем отгородиться от них, было заменить его кем-то новым.
Тем, кого я выбрал. Единственным человеком, которого я хотел.
Снаружи, в том аду, в который превратился торговый зал, кто-то закричал. Лед послал дрожь по моей спине и решимость толкнула меня вперед.
Я потер пальцами между её ног, а затем стянул с Евы шорты. Ее кожа была гладкой, как атлас. Теперь, когда я решил, что хочу трахнуть ее, мне не терпелось оказаться внутри нее. Напряжение между нами копилось годами, и наконец оно нашло выход.
— Беккет!
Я остановился, услышав ее потрясенное восклицание.
