— В чем дело, Золушка? Хочешь умереть девственницей? — Едва вопрос слетел с моих губ, как ее рука ударила меня по щеке. Я издал мрачный смешок. — И это все, на что ты способна? Постарайся лучше, милая.
— Я не умру здесь, — сказала она, вздернув подбородок, и придвинулась ближе ко мне, как будто готовилась к драке.
Моя рука все еще лежала на внутренней стороне ее обнаженного бедра, а ее шорты и белье валялись на полу рядом. Я просунул пальцы между ее ног и начал грубо водить ими взад-вперед по ее влажной щели, пока она не раздвинула ноги ровно настолько, чтобы дать мне доступ к ее входу. Я погрузил в нее два пальца и потер точку G, чтобы удержать ее на месте. Она задрожала от моего прикосновения.
— Может, да, а может, и нет. Я не знал, что ты предсказательница.
— Заткнись, тупой придурок, — сердито бросила она мне, описывая бедрами маленькие круги, о которых, похоже, не подозревала, пока трахала себя моими пальцами.
— Ты хочешь быть единственной девственницей в УХХ?
— Прекрати. Разговаривать, — выдавила она.
— Заставь меня, — прорычал я ей в губы.
Я видел борьбу в ее глазах между осторожностью и желанием. Между её логикой и страхом. Они боролись за доминирование в ее взгляде, пока я трахал ее пальцами. Я видел момент, когда желание и любопытство победили. Ева ждала момента, чтобы узнать, чем же, черт возьми, занимались все остальные, когда пробирались наверх на вечеринках и ходили на свидания в старших классах. Я знал это и использовал в своих целях. Теперь, когда я прикоснулся к ней, я уже не мог остановиться. Я собирался хоть раз в своей жизни трахнуть кого-то, кого выбрал сам, и это была Ева.
Девушка, чье прикосновение исцеляло, а не причиняло боль.
Она наклонилась, сокращая расстояние между нами, и с силой поцеловала меня. Я, не теряя времени, стянул с себя штаны и боксеры, а затем отбросил их. Она вцепилась в мои руки, когда я поднял ее и усадил на край раковины. Должно быть, было холодно, но она не жаловалась.
Ева раздвинула ноги, и я встал между ними. Мой напряженный член скользнул в ее киску. Она была такой влажной и манящей, что мне почти не пришлось наклонять бедра, чтобы проникнуть в нее. Это было так же естественно, как дыхание.
Ева ахнула, когда я вошел в нее и протиснулся через тонкий покров кожи, который она носила всю свою жизнь.
Я вроде как думал, что к восемнадцати годам девственная плева превращается в миф, но нет, она все еще была там.
Внутри Ева была новой. Неповрежденной. Идеальной.
— Укуси меня за плечо, если будет больно, — сказал я ей, когда мой член уперся прямо в ее барьер.
— Я выдержу, — сказала она с тихим выдохом и подняла на меня глаза. — Сделай это.
Я подался вперед.
Ева всхлипнула, но не укусила меня. Ее пальцы впились в мои плечи, несомненно, оставляя небольшие синяки. Хорошо. Я хотел, чтобы они проявились. Если мы переживем эту ночь, я хотел напоминания о том, что это произошло.
Я протолкнулся глубже, и она заерзала вокруг меня.
— Ничего не выйдет, — выдохнула она. — Я думаю, он слишком длинный. Слишком большой. — Она откинулась назад и уставилась на меня. — Ему обязательно быть таким большим? Неужели ты не можешь быть средним хоть в чем-то?
При этих словах у меня вырвался неожиданный смешок.
— Приму это как комплимент, милая, но не волнуйся, мой член не настолько большой. Он подойдет. Я сделаю так, чтобы подошел. Позволь своему телу растянуться для меня. — Я опустил руку между нами и потер ее клитор.
— У тебя большой опыт растягивания женских частей с помощью этой штуки?
Мой улыбка погасла.
— Честно говоря, я даже не помню, когда делал это в последний раз.
Она смотрела на меня, пока я пытался избежать ее темного взгляда, но он словно магнит притягивал меня.
— Скажем так, ты не единственная, кто прямо сейчас испытывает что-то новое.
Наши взгляды встретились, и я мог бы на всю оставшуюся жизнь потеряться в ее глазах. Она не подвергла сомнению мое признание. Ева вообще ничего не сказала. Она выгнула бедра, и из нее вырвался тихий вздох. Ее киска обхватила меня точно так же, как раньше, но на этот раз она впустила мой член глубже, на всю длину.
— Вот и все, милая. Прими меня полностью, — пробормотал я и плавным движением вышел из нее, а затем снова вошел.
Она застонала, и я накрыл ее рот ладонью.
— Тихо, помнишь?
Это было невероятное ощущение — скользить в ее девственную киску. Находясь внутри нее, я чувствовал себя как заново рожденным.
