– Мы оглядываемся назад и видим путь, которым следовали на протяжении жизни. Заманчиво представить себе, что путь существовал всегда, его проложили с определенной целью, и он лишь ждал, когда мы по нему пройдем. И я полагаю, утешительно думать, будто те, кто ведет нас, идут по такому особенному пути, проложенному богами ради наивысшего блага.
Дэльфи качает головой.
– Мы здесь не очень-то склонны к подобным фантазиям. И большинство из нас считают Ан Фой своекорыстными силами. В лучшем случае они могут быть случайными союзниками, им редко можно доверять без угрозы для себя. Но такая история, преследующая человека с колыбели… Да уж, ее нельзя так просто отбросить. Мне кажется, можно только жить в ее тени. Я знаю, есть и другие причины, по которым Хьил тебе помогает. Но мне все равно интересно.
– Я недостаточно красив, чтобы добиться такого собственными усилиями, да?
Широкая улыбка.
– Нет, будь я Хьилом, швырнула бы тебя в койку, едва увидев. На самом деле, будь у тебя иные наклонности, я бы могла попытаться. – Улыбка исчезает. – Но не уверена, что я стала бы учить тебя икинри’ска. Мы не должны так легко расставаться с этим знанием.
– Думаешь, он совершает ошибку?
– Честно говоря, не знаю. Надеюсь, что нет. – Она смотрит вдаль, на костер, вокруг которого собрались остальные странники. – Но в последнее время его что-то беспокоит. Я его знаю всю свою жизнь, я замечаю в нем то, чего другие не видят.
– И ты считаешь, что дело во мне.
– Я считаю, все началось вскоре после твоего появления. Не сразу – сперва он был счастлив – счастливее, чем за много лет, и уж точно счастливее, чем после ухода Локви. Они в этом смысле правы, ты действительно разжег в нем новое пламя. Но позже… – Дэльфи встряхивается, отбрасывая мрачную задумчивость. – Прости, не надо было мне затевать этот разговор. Это не мое дело, у нас так не принято. Я не имею права без спроса обременять тебя такими вещами.
– Поздновато.
– Да. – Она пристально смотрит на него. Ее лицо – беспокойная маска теней и красноватых отблесков пляшущего под котлом пламени. – Ты сердишься на меня?
– Ты за него волнуешься, – говорит Гил, пытаясь изобразить добродушие. – Это можно понять.
– Я волнуюсь за него, – соглашается она. – Но я не была бы честна, если бы позволила тебе поверить, что дело только в этом. Меня волнуешь ты, Рингил. Ты и твоя судьба, какой бы она ни была. Мы, если верить молве, хранители икинри’ска, и я опасаюсь, что мы не поняли, к каким последствиям может привести открытие этой силы для тебя.
