– Теперь они все убиты, – сказала Арчет, удивляясь простоте, с которой банальности срывались с губ. – Мы одержали победу и, хм, в вечном долгу перед тобой за вклад в нее. Ты пожертвовал своей кровью, чтобы товарищи смогли продолжить путь. У Черного народа такой поступок считают святым. Узнай же, что Великий Дух Ан-Кирилнара тоже узрел твою жертву и пришлет огненного стража, чтобы отметить твой уход. Ступай отдыхать с гордостью. Отныне и, э-э, вовеки веков пламя будет гореть здесь, в память о твоем героическом имени, защищая место твоего упокоения.
– Я… – Сквозь пелену бреда в отчаявшихся глазах пробился осколок ясности. – Это так, госпожа? Правда?
– Правда, – твердо сказала Арчет. Она взяла его покрытую шрамами и мозолями руку, сжала в ладонях. – А теперь ступай и хорошенько отдохни. Расслабься.
Наемник все равно продержался еще немного, но теперь его дыхание казалось не таким паническим, и ругался он меньше. Снова перепутал Арчет с матерью, попросил не покидать его, удивился, что ее лицо так испачкано сажей – неужели что-то не так, не случилось ли чего с Беретом. Он что-то бормотал товарищам и тем, кого не было рядом, рассказывал, что стал героем в глазах Черного народа, и улыбался как ребенок, произнося эти слова.
Вскоре после этого его дыхание сбилось, а затем остановилось.
Несколько мгновений они молча сидели вокруг него, просто чтобы удостовериться. Один из наемников наклонился и прижал пальцы к его шее. Поднес тыльную сторону ладони к открытому рту. Кивнул. Арчет с трудом поднялась на ноги.
– Ну все. Сделайте для него все, что нужно. Но побыстрее, мы уходим. Это не самое безопасное место для ночевки.
Она кивнула сидящему напротив Эгару, и Драконья Погибель встал, начал выкрикивать приказы. Мужчины принялись собирать вещи, и оттого, что все вдруг зашевелилось, ощущалось явственное облегчение. Она тоже начала двигаться, пытаясь забыть о мертвеце за спиной. Но почему-то это никак не удавалось. Она остановилась на пути к своему ранцу, постояла недолго, наблюдая за наемниками, которые окружили мертвого товарища в свете чаши.
Они обыскивали свежеиспеченный труп в поисках ценных вещей.
