Темные ущелья полностью

– Заткнись, я еще не закончил. – Рингил призадумался. – Священный долг подразумевает защиту кириатов и уничтожение двенд. Кириаты ушли – все, кроме одной, или половинки, если соблюдать точность с точки зрения родословной, и ты счел возможным отправить ее аж на Хиронские острова. Вот тут происходящее утрачивает смысл. Каким образом Арчет Индаманинармал может быть в большей безопасности посреди опасных морей, в трех тысячах миль от дурного политического конфликта, чем дома в своей постели? Напрашивается вывод, что в Ихельтете назревает какая-то гадость и ты ее предвидел. Но насколько плохой должна быть хрень, чтобы оправдать это путешествие?

– Возможно, нас ждала награда, которая значила больше, чем риск.

– Если она и была, то мы ее не нашли. И ты в этом смысле не очень-то помог.

– Возможно, награда уже была в ваших руках и не нуждалась в поисках.

Рингил вскочил на ноги.

– Да, и, возможно, тебе лучше начать отвечать на мои вопросы начистоту, пока я не вышел на хрен из себя и не отправил тебя купаться.

Он снова ощутил непроизвольное напряжение в животе. Глифы собрались на кончике языка, теснились там, как будто жаждали опять вырваться на свободу. «Чем глубже ты погружаешься в икинри’ска, – говорит ему Хьил в лагере где-то посреди болотной равнины, – тем меньше она твой инструмент, тем больше ты – врата для нее».

М-да, на этот раз он зашел довольно далеко.

– Ты не сформулировал свой вопрос с достаточной ясностью, – самодовольно заявил Анашарал. – Сделай это, и я с радостью отвечу.

– Что, – проговорил Рингил, выделяя голосом каждое слово, – за угроза нависла над Ихельтетом?

– Землетрясение. – Теперь в тоне Кормчего не было и следа напряжения или сопротивления. Глифы снова превратились в тонкие царапины на металле, которые совсем не светились. – Утонувшие Дщери Ханлиага снова забеспокоились.

«Ебать. – Рингил попытался сделать невозмутимое лицо, однако… – Ебать».

– И Цитадель, – продолжил Анашарал, – почти наверняка воспользуется возникшей паникой среди верующих, чтобы добиться уступок от императора и начать священную войну на севере.

«Да что ты говоришь», – пронеслась в голове тоскливая мысль.

Он снова сел. Увидел мысленным взором толпы на улицах: топот ног, лес вскинутых рук со сжатыми кулаками. Услышал пронзительную, лающую истерику их песнопений, как будто сам находился в Ихельтете. Все эти рассерженные молодые люди с пылающими очами и крепкими мускулами маршировали тысячами, жаждая пролить кровь во имя Откровения…

– Ага, вот и Империя, о которой ты говорил, – протянул он, все еще скрывая свое потрясение. – Ну, помнишь – та, что построена на достижениях разума и науки?

Кормчий повысил голос:

– Я не говорил ни того, что кириатскую миссию выполнили достойно…

– Как скромно с твоей стороны.

– …ни того, что я на нее подписался!

Рингил моргнул, пораженный не только значением этих слов, но тем, как порывисто они прозвучали. «Вот оно».

Он сидел в кресле неподвижно, стараясь, чтобы осознание не отразилось на лице. Его разум лихорадочно заработал, и родилась уверенность – почти такая же крепкая, как железный панцирь Анашарала. Вот она, та оговорка, та уязвимость, которую он искал, та щель в полированном фасаде Кормчего.

«Просто нужен рычаг, чтобы ее вскрыть».

– Если ты не подписывался на миссию Нама, – медленно проговорил он, – тогда Империя для тебя ничего не значит, разве что в качестве…

И тут он все понял.

Словно песок сдуло с резных линий какого-то замысловатого древнего архитектурного сооружения, давно погребенного в пустынях вокруг Демларашана. Каменная кладка и орнамент медленно проступили в поле зрения, и пусть у него еще не было четкого представления об общей структуре, но…

Он снова услышал слова Кормчего: «Выковать и закалить оружие».

И собственные, бездумно брошенные: «Они забрали твое оружие».

– Ваш священный долг состоял в том, чтобы уничтожить двенд. – Он прощупывал путь с каждым словом. – И они вернулись. Ты пытаешься превратить Ихельтет в оружие, чтобы снова их изгнать. Но как это должно сработать? Джирал – избалованное отродье, дальновидности у него не больше, чем у амбала из портовых трущоб, а без кириатов…

На корпусе Кормчего слабо вспыхнули узоры глифов Принуждения. Рингил наткнулся на верный путь.

Он…

– Да ты шутишь, – вдруг сказал он. – Ты точно шутишь.

– Ты еще не задал мне ни одного вопроса, Эскиат. – В голосе Анашарала по-прежнему не было напряжения, но угрюмость вернулась.

– Арчет? Ты пытаешься… посадить Арчет на Блистающий Трон?!

Глифы яростно вспыхнули.

Рингил внезапно начал смеяться.

Сначала он издал короткий недоверчивый смешок, но потом от этого звука его губы раздвинулись, словно плохо зашитая рана, и он расхохотался.