Это было напряженное бормотание, не более того, но Арчет почувствовала, как воля к борьбе выскочила из нее словно пробка из бутылки. Почувствовала, как от этого приказа иссякли силы. Даже ее ножи внезапно затихли. Все волоски у нее на затылке встали дыбом.
– Так-то лучше. Если не возражаешь, обойдемся без строптивой королевы-воительницы.
Женский голос – с хрипотцой, великолепный и интимный; казалось, он эхом отдавался в ее животе, просачиваясь все ниже, где она спрятала свои чувства к двум ишлинакским шлюхам с пылкими очами. При этом воспоминании в ней проснулся новый огонь. Хватка на ее руках чуть ослабла, тонкая темная ладонь затрепетала в ее поле зрения, как у фокусника перед трюком. Затем, прежде чем Арчет успела отреагировать, рука снова опустилась прямиком к месту соединения ее бедер, ладонь и длинные пальцы прижались к щели. Полукровка ахнула и выгнулась дугой. Ее внутренности стали горячими и жидкими от прикосновения. Каким-то образом, сквозь слои кожи и хлопка, пальцы этой руки оказались
Ей в жизни не доводилось такого испытывать.
Она выскользнула из объятий, упала на ближайшую стену лачуги, тяжело дыша, всхлипывая, слезы застилали ей глаза.
– Ну вот, получай. Поглядела бы я, как твоя потаскушка из Лиги пытается устроить тебе то же самое.
Что-то темное опустилось на колени рядом с ней в переулке. Она моргнула сквозь слезы и увидела нависшее лицо совершенной красоты – гладкая эбеновая кожа, почти такая же, как у нее самой, обнаженные в ухмылке, чересчур острые белые зубы, длинные буйные волосы, которые выглядели так, словно их целую жизнь не касался гребень. В центре всего этого были глаза – те же самые янтарные очи, которые она уже видела дважды за эту ночь. Та же рука, что только что заставила ее вспыхнуть, теперь потянулась и поправила воротник, большим пальцем смахнула слезы с лица и погладила по щеке, и все это с нежной, но настойчивой интимностью давнего любовника. С каждым произнесенным словом по нижней части ее тела прокатывались толчки, словно отголоски землетрясения.
– Я хочу сказать… – Изо рта выскользнул язык – пугающе длинный для человеческого лица, которое надела Келгрис, – и богиня смочила большой палец, прежде чем снова принялась вытирать слезы Арчет. – Нет никаких причин, по которым мы с тобой не можем быть добрыми подругами, – если ты не преступишь черту, вспомнив об этой своей нелепой фантазии про месть.
Арчет выдавила из себя слабую улыбку.
– Значит, речь все-таки о сделке?
– Ты бы предпочла иметь дело с волком? – Женщина, или то, что носило ее шкуру, закончила с лицом Арчет и грациозно отступила на пару футов. В темноте видны были только янтарные глаза и зубы, и лишь едва заметный силуэт шевелюры выдавал в ней человека. – Тебе действительно нужно взглянуть на это в более долгосрочной перспективе, кир-Арчет Индаманинармал. Шаман Полтар и его ручной вождь смертны, оба. Они достаточно скоро умрут, без какой-либо помощи с вашей стороны. Как и маленькая северная киска, ждущая твоего возвращения домой, если уж на то пошло. В этом суть смертных. Они умирают. Подумай об этом – твой путь будет долгим и одиноким. Может, время от времени тебе не помешала бы компания бессмертного существа.
Арчет чуть увереннее прислонилась к стене. Она все еще не могла подняться: собственные ноги казались ей спутанными пучками водорослей.
– Сегодня вечером я уже отказала двум шлюхам. И не собираюсь уступать третьей.
Рычание, исходящее не из человеческого горла. Келгрис внезапно оказалась перед ее лицом. Янтарные глаза полыхали в считаных дюймах от него. Тонкая струйка крови просочилась из волос Келгрис и потекла по лицу.
– Следи за своим языком, кир-Арчет.
Арчет судорожно выбросила вперед руку и запустила пальцы в густую гриву богини. Подняв Падающего Ангела другой рукой, она прижала острие клинка под челюсть существа. Полукровка двигалась быстрее, чем когда-либо прежде, и даже не была уверена, что это и впрямь действует ее тело. Она перевела дух и наклонилась на полдюйма ближе к янтарным глазам.
– Я не собираюсь использовать свой язык на тебе, сука, – жестко сказала она. – Но хочу выяснить, годится ли для такого дела кириатская сталь. Ты заставила меня кончить и подумала, это
