Это прозвучало сквозь стиснутые зубы: то ли самообман, то ли констатация факта, то ли заклинание икинри’ска.
Если колдовство вообще могло подействовать на то, что он узрел внизу.
«Мы можем заплыть на мелководье, да. – Ситлоу, о возможностях существования в пределах Серых Краев. – Попрактиковавшись, можем войти в те места, где время едва ползет, почти замирает, даже танцует вокруг самого себя, завиваясь спиралью…»
Кажется, Темный Двор тоже так умел.
Он не в первый раз задумался о подлинной разнице между двендами и богами – о том, какие силы и интересы могли бы их объединить.
И пока он лежал, прижимаясь щекой к мокрой траве, новый обломок воспоминаний упал откуда-то прямиком ему в голову.
– Рисгиллен Иллракская сказала мне, что вела переговоры с Темным Двором, добиваясь моего падения. Иными словами, что вы меня ей отдали.
– Тебе так показалось? Но ты не пал, насколько я помню. Или, скажем так, пал не слишком низко.
Рингил дрожит. Сейчас все идет очень хорошо, если сравнивать с нападением на ихельтетскую Цитадель и ужасом, в который он в итоге погрузился. Он не желает возвращаться к тем воспоминаниям, если этого можно избежать.
– Двенды не лгут, – говорит он не совсем ровным голосом.
– Разве нет?
– Я это понял, когда был с Ситлоу. Он относился к обману как к человеческой черте, которой необходимо учиться. Он очень язвил по этому поводу. Рисгиллен была его сестрой и во всех затеях играла второстепенную роль. Вряд ли она научилась бы этому трюку быстрее.
– Ну тогда, возможно, она рассказала тебе правду, какой ее понимала.
Гил стискивает зубы.
– Вы ей солгали.
– Тебя это огорчает? – Кривая улыбка. – В конце концов, мы – человеческие боги.
– Вы подставили нас обоих, ублюдки. – В собственном голосе он слышит нарастающую горечь. – А потом устроились поудобнее, чтобы поглядеть, как мы деремся.
Темная Королева пожимает плечами.
– Рисгиллен в любом случае пришла бы по твою душу. Точнее было бы сказать, что мы снабдили тебя инструментами, позволяющими противостоять ее мести.
– Да… и этими инструментами я научился пользоваться лишь в последний момент, да и то не благодаря Темному Двору.
– Но ты – зеница нашего ока, Рингил. Двор всегда верил в твою способность отыскать свой собственный путь. Это нас в тебе и привлекает.
– Ох, да ну тебя.
– Нет, правда. Спроси себя: какой толк любому божеству от верующих, которые постоянно дергают его за рукав, как дети, которых матери окружили чрезмерной заботой? – Темная Королева кривит губы, и в ее голосе сквозит презрение. – Они чего-то хотят, молятся, требуют, умоляют, просят дать им утешение, наставление, подтверждение и еще – большое такое одеяло справедливости, чтобы в него можно было кутаться от колыбели до могилы. Мы от такого устаем, и быстрее, чем может показаться. Дайте мне взамен какого-нибудь высокомерного неверующего, пусть приходит в любой день недели, а в святые праздники – дважды. Вот так делают героев.
– Да? Ну, этот герой решил, что с него хватит.
Она смотрит на него как безумно любящая мать.
– Нет, не хватит. Ты не такой.
