Темные ущелья полностью

– Все клинки однажды ломаются. – Это строчка из его трактата о современной войне, к которому ни один трелейнский издатель не захотел прикоснуться даже отпорным шестом. – И все люди тоже.

Фирфирдар склоняет голову.

– Да, вы и впрямь все созданы для того, чтобы рано или поздно повстречаться с точильным камнем. Но кто-то изнашивается медленнее остальных, а кто-то порождает более яркие искры. Ты излучаешь сияние всякий раз, когда сталкиваешься с неподатливой судьбой, Рингил.

– Я не стану этого делать, – быстро говорит он.

– Чего делать?

– Того, о чем ты собираешься попросить. Я не приму ваши гребаные инструменты и не буду вашей марионеткой. С меня достаточно.

Она разражается мягким гортанным смехом. Как будто он рассказал очень сложную шутку, и кульминационный момент только сейчас до нее дошел.

– О, Рингил, – нежно говорит она. – Все не так устроено. Ты уже должен это знать. Я не посылаю тебя обратно в мир с инструкциями. Я предлагаю только руководство, я говорю тебе лишь то, что ты в любом случае захотел бы узнать.

– А именно?

Еще одно царственное пожатие плечами.

– Что Орнли пал в твое отсутствие, что твои друзья теперь в плену, а враги подстерегают тебя. Что война объявлена, и скоро придется вступить в сражение. Что олдрейны опять заставят Когти Солнца озарить небеса сиянием бесчисленного множества несправедливых смертей – если только ты не остановишь этот механизм вовремя. – Она весело взмахивает рукой. – И все такое прочее.

– Думаешь, тебе удастся поймать меня на удочку снова? – Ему удается издать неуверенный смешок. Он прочищает горло, чтобы избавиться от хрипоты в голосе. – Вы хорошо повеселились, и ты сама, и Двор. Я сломил Рисгиллен ради вас. На этом все. Представление завершилось, пора домой. Я наигрался в эту игру.

Но Темная Королева только качает головой.

– Нет, – ласково говорит она ему. – Ты только начал.

Приподнявшись, чтобы еще раз осторожно выглянуть из-за гребня, он понаблюдал за самим собой – за тем, как крался сквозь высокую траву вдоль разрушенной стены фермерского дома. Как переступил порог едва существующего дверного проема. Как смутный штормовой свет, несмотря ни на что, собрался и непостижимым образом окутал его фигуру в черном плаще.

Как тот, другой Рингил… сложился и исчез.

Убедившись, что колдун-убийца со шрамом на лице действительно пропал, он встал и побежал по заросшему травой склону обратно к тропе. Постоял там, не сводя взгляда с дверного проема, пока перед глазами не поплыли пятна от его воображаемых линий и углов, пока голова не очистилась от всего, кроме белого чистого шепота ветра.

Смутно удивился – мысль пронеслась, толком не оформившись, как приступ боли, от которого бросает в холодный пот, – что бы случилось, последуй он за самим собой в тот дверной проем. Что бы он обнаружил на той стороне, с чем ему пришлось бы столкнуться?

Торопливо отвернулся.

Моргнул, прогоняя туман перед глазами, и поспешил вниз по тропинке вслед за морпехами.

В коротком приступе слепой ярости Арчет прокляла Менита Танда, этот вероломный кусок дерьма. А потом увидела его на другой стороне улицы, прижатого к стене вооруженными мужчинами в незнакомой униформе, и осознала, что происходит на самом деле.

Меч у ее горла принадлежал угрюмому незнакомцу.

– Эй, полегче, – сказала она и развела руки, убирая их подальше от своих ножей. – Давайте не будем начинать знакомство с неприятностей.

Острие клинка грубо ткнулось ей под подбородок. Пришлось встать на цыпочки, чтобы не порезаться.

– Захлопни свою поганую пасть, ведьма.