— А как иначе? Разве кто-то еще знать, кроме меня, что ей надо!
— Вы уже рассказали ей? — спросив это, Даг огляделся по сторонам в поисках хозяйки дома.
— Да, надо было как-то объяснять, зачем я брать ее вещи. Вы хотели сами говорить?
— Нет, я думаю, хорошо, что это сделали вы, в конце концов я для миссис Мартинес практически посторонний.
— Вы хотеть видеть ее? — Лосано заметила блуждающий взгляд Дага. — Миссис Мартинес у себя в спальне.
— Ясно, я зайду к ней ненадолго — мне надо кое-что ей сказать, прежде чем она уедет.
Войдя в спальню Даг притворил за собой дверь. Миссис Мартинес сидела у окна в инвалидном кресле. Ее четко очерченный профиль темнел на фоне солнечного пейзажа за окном, словно его вырезали из черной бумаги. Даг подошел к женщине, так чтобы видеть ее лицо:
— Здравствуйте, миссис Мартинес! Не возражаете, если я посижу с вами немного?
Женщина моргнула один раз. Даг взял стул стоявший у кровати и поставил его рядом с ее креслом.
— Ваша сиделка вам уже рассказала насчет переезда?
Одно моргание.
— Миссис Мартинес, это ужасно, что вам приходится покинуть собственный дом и мне очень жаль, что я ничем не могу помочь. Однако я хочу, чтобы вы знали — вы не одна. Я обязательно буду навещать вас, общаться с вашими врачами, привозить вам что-то по мере надобности. Понимаю, это слабое утешение, и все же…
По щеке Анны Мартинес скатилась слеза. Даг не был уверен, что именно ее вызвало — его слова или прикативший на подъездную дорожку фургон социальной службы. Теперь оба они смотрели в окно, наблюдая, как три соцработника один за другим выходят из машины. Шагавшая впереди женщина средних лет сжимала в руках черную папку и Даг предположил, что это и есть Джулия Брукс, с которой он пол-утра провисел на телефоне. В ее представлении вся эта ситуация яйца выеденного не стоила, и она никак не могла взять в толк, почему шериф так обеспокоен и никак от нее не отвяжется. Этой женщине и в голову не могло прийти, что кто-то может волноваться за чужого по сути человека, но, несмотря на ее раздражение, Даг не готов был просто махнуть на все рукой и отправить мать Рики неизвестно куда. Он хотел быть уверен, что о ней как следует позаботятся.
— Я заеду проведать вас в эти выходные, хорошо? — вновь он обратился к Анне Мартинес.
Едва она успела моргнуть в ответ, как в дверь постучали — Лосано пришла сообщить, что за миссис Мартинес приехали.
Наблюдая за тем, как кресло Анны Мартинес катят к фургону (Лосано бежала рядом утирая слезы и причитая что-то на испанском), Даг размышлял обо всех испытаниях, что выпали на долю этой несчастной женщины. Сперва она потеряла возможность двигаться и говорить, затем от нее ушел муж, потом убили единственного сына, а теперь вот еще и это. Конечно дом миссис Мартинес все еще принадлежит ей, но жить в нем она уже никогда не будет. Остаток дней мать Рики проведет в богадельне — таков итог ее и без того непростой жизни. И чем она это заслужила? Как после такого вообще можно верить в карму и прочую чушь?
Когда машина, забравшая Анну Мартинес скрылась из виду, Даг попрощался с Лосано и собрался навестить коронера. Официальный отчет, конечно еще не готов, но основными выводами Дони поделится и так. Однако, едва Даг уселся в свой форд, в животе у него протяжно заурчало. Ничего удивительно, он ведь сегодня даже не позавтракал из-за истории с Миллером. И к слову сказать, в итоге остался доволен этим решением, ведь заглянув в зловонную бочку, он не распрощался с содержимым желудка лишь потому, что его там не было. Теперь же пришло время обеда и несправедливо обделенный желудок решил о себе напомнить.
«Ладно, пожалуй, по пути можно заехать в «Пышечки»». — решил Даг. В конце концов, он и так спал этой ночью от силы часа три, так стоило ли, ко всему прочему, морить себя голодом?
***
Дони задвинул полку с трупом обратно в ячейку и захлопнул дверцу. Тело Миллера до того сильно раздуло, что он напоминал циркового уродца из фильма ужасов, поэтому, когда оно скрылось из виду, Даг испытал облегчение.
— Точно не будешь смотреть — еще раз осведомился Дони.
— Нет, просто расскажи мне, что тебе удалось выяснить.
Дони проводил Дага в смежную комнату и сел за стол, скрестив пальцы на коленях.
Даг устроился напротив с блокнотом на изготовку.
— Ну, начнем с того, что тело пробыло в воде примерно двое суток. — сообщил Дони. — Знаю, выглядит оно намного хуже, но это из-за жары. Позавчера температура перевалила за сто градусов11, а стоячая вода на солнце нагревается быстро. Вчера было полегче, но и девяноста семи градусов12 вполне достаточно, чтобы сделать из трупа курорт для бактерий.
— Звонок с телефона Мии Томас поступил в пять двенадцать утра. Можем мы считать, что смерть наступила в это время?
— Да, плюс-минус.
— С этим ясно, а что с причиной?
— Та же, что у Мартинеса.
— Тоже сломана шея? Я уже ничего не понимаю! — пробормотал Даг, растерянно уставившись в свой блокнот.
— А что тебя смущает? Возможно, это не самый заурядный способ убить человек, но все-таки и им порой не брезгают.
— Дело не в этом…
